Vova - 3

ками служебных псов, господствующего в СССР, класса, кроется защита

31

именно его, данного класса, своекорыстных интересов. Ну, какие они, партийные тузы, к черту, эгоистичные животные? Они — высоконравст

венные люди, беззаветно заботящиеся о благе простого народа! А то, что живут, как при настоящем коммунизме, так это их выстраданная

заслуга перед Отечеством, — их, «кристально чистых», «пламенных», но, на редкость, «скромных» партийных тружеников… Вот ведь, в чем суть

дела.

Разумеется, зав. кафедрой Бодрову я об оном ничего такого не сказал, —

просто не смог бы сформулировать, да и, естественно, побаивался выка

зать своё «вольнодумство». К тому же, очень волновался. Бодров же, убеж

дённый, упрямый марксист, презрительно выслушав «недоумка» по по

воду, мол, стремления трудиться в науке, безапелляционно выдал следую

щее заявление, вердикт:

— Вашего образования культпросветработника, для сего, явно недо

статочно. Если, и вправду, желаете освоить архисложнейший предмет

философии, то поступайте на специализированный, с соответствующи

ми дисциплинами, факультет. Закончите его, и уж только тогда, при

ходите сюда. Так что, пока ничем помочь не могу…

— Но ведь, на учебу уйдёт минимум пять лет! — голос мой, преда

тельски задрожал.

— Кто хочет, тот добьётся… — невозмутимо ответствовал Бодров. —

Наука — это не польки на баяне играть. Она требует значительных усилий, человек должен посвятить себя призванию целиком, без остатка. Тогда

лишь, и можно чего то достичь… А, кстати, хотел спросить, — вы комсо

молец?

— Нет. Как то не получилось им стать.

— Вот как? — профессор поморщился. — А между тем, для того, что

бы учиться на философском факультете, нужно обязательно быть членом

ВЛКСМ или членом партии. Так хоть понимаете, что у вас совсем мало

шансов?

— Понимаю. Но, всё равно, не отступлюсь! — «недоумка» начало

трясти.

— Ну ну… Словом, больше не задерживаю, — встал Бодров. — До

свидания!

И«баянист», как оплёванный, поплёлся из кабинета.

Апосле, долго не мог придти в себя, — чересчур поволновался.

«Куда нервнобольному, взять такую высоту! — переживал уже дома. — Это

ведь, сколько надо сил, здоровья, чтобы преодолеть, фактически, 32

неприступную стену! Нахожусь то на самом низу, а Бодров настолько

превосходит, что и подумать страшно!.. Сиди уж, прижмись. Лабай на

голяхе, не дёргайся да помалкивай в тряпочку…».

Однако молодое безрассудство брало своё. Успокоившись немного и

взвесив «за и против», я, тем не менее, решил не отступать от намеченной

цели. Чего бы это не стоило! (Заметьте, что сумасбродное решение сие

принял, в сущности, нездоровый человек, который не мог, даже в эле

ментарном, приспособиться к жизни).

«Добьюсь, всё равно, добьюсь! — упрямо твердил себе. — Да еще, пере

плюну козла Бодрова! И докажу, что грёбанный марксизм ленинизм —

туфта, великий самообман в советском обществе, опасная утопия, кото

рая способна привести к самым негативным последствиям… Если нужно

быть сраным комсомольцем, то ради достижения желаемого, им стану

и получу таки второе, философское образование. А потом, уже на науч

ной стезе, напишу книгу и докажу всю ущербность и ложь, господст

вующей идеологической доктрины. То есть, раскрою людям глаза, найду

заветную Истину!».

Именно так, а не иначе, будущий «философ» представлял основную цель

своего существования. Вполне высокую и благородную цель. Но чего

это «призвание» стоило в дальнейшей жизни, вряд ли, кто позавидует…

Я, сознательно, обрекал себя на жуткие мучения, непонимание «умного

дурачества» окружающими людьми, непонимание и огульное отрица

ние, выстраданных социобиологических идей коллегами по «цеху». По

жертвовал всем: спокойной, комфортной и обеспеченной жизнью; се

мьёй, здоровьем и даже Любовью… Короче, погнался за журавлем в небе, ибо синица в руках не устраивала. Честолюбие оказалось сильнее тяги к

женщине и детям. Лишь потом, через годы, упрямый идиот крепко каял

ся в чудовищном выборе быть «Человеком», а не животным, хотя всегда

и оставался последним с объективной неизбежностью. Ну, да Бог ему

судья… И да простят люди, ибо иначе жить, попросту, не мог.

33

7

Е ще до первых репетиций оркестрового ансамбля, в РДК случилось