Зяма Исламбеков - Unknown

нии в надежде воссоединиться с командой "Мечты аквалангиста"

или стоически ожидать в мокрой одежде рассвета, а там – будь что

будет?

В 920 Монзиков проснулся от того, что его, сонного и ещё не-

много мокрого двое моряков пытались вытащить из лодки и пере-

нести на палубу сухогруза. Операция происходила под присталь-

ным вниманием всей команды. Даже мотористы вылезли на палубу

поглазеть на морское чудо.

-

Ну, и как же ты тут оказался, болезный? – первым спросил у

адвоката маленький, толстенький, абсолютно лысый, с большими

рыжими усами капитан судна, которому на вид было между 40 и 70

годами.

-

А где это я? А? – Монзиков пытался сообразить, но на ум

ничего не приходило. Это потом, после сытного завтрака он начнет

вспоминать все детали своего падения в море и чудесного спасения

в маленькой лодке, а пока он беспомощно озирался по сторонам, шмыгал носом и пытался левой рукой устранить сильный зуд в па-

ху.

372

- Что, чешется? – съе-

хидничал боцман, первым

заметивший человека в лод-

ке.

- А ты как думаешь?

А? Я же ведь ещё мокрый и,

это…

Понимаешь

мою

мысль, а? – Монзиков арти-

стично ударил правой рукой себя по брюху, отчего раздался глухой

гул, словно ударили по рваному барабану.

Погода была отличная, солнце шпарило с такой силой, что пот

струился на лицах команды ручьями. Палуба парила и казалось, что

это не судно, а большая-большая сковородка, на которой должны

были что-то изжарить. Кругом была только бескрайняя синь Среди-

земного моря. На горизонте, как ни странно, не было видно ни од-

ного судна, ни одной буровой вышки, которых в этих краях встре-

чается нимало.

Примерно в 1100 Монзиков, плотно позавтракавший, выку-

ривший с пяток хороших сигарет, веселил своими байками команду

сухогруза. Никто ему не верил, но все слушали с неподдельным ин-

тересом, особенно ту часть рассказа, где Монзиков одолел турецко-

го педика.

- Ладно, корешок, - обратился с вопросом к Монзикову капи-

тан, когда тот, закончил свое повествование и взялся за очередную

сигарету, - что делать-то будешь, а? Мы можем тебя высадить в

Триполи, можем в Хайфе. Где тебе удобнее? – капитан искренне

хотел помочь адвокату, хотя он ему и не понравился из-за своего

вранья. – Мы должны будем разгрузиться в этих портах, а затем

пойдем через Суэцкий канал в Аден. "Миндальный" простоит в

Триполи и Хайфе в общей сложности дня три-четыре, а в Адене

будем уже через пару недель.

- У жидов и арабов мне делать нечего. Догнал, а? – Монзиков

говорил медленно, постоянно щурясь и теребя свои пшеничные

усы. – Я, пожалуй, сойду в Египте. Понимаешь мою мысль, а?

- Так Египет же – это самые настоящие арабы! – удивился не

на шутку капитан "Миндального". – И потом, как мы тебя будем

провозить, когда нас будут досматривать?

373

- Не бзди, батя! – успокоил капитана Монзиков, в ещё мокрой

после душа голове которого уже родился хитроумный план воз-

вращения на родину.

Суть плана сводилась к тому, что в Египте могли отдыхать

потенциальные богатые клиенты, которые и должны были, по мне-

нию адвоката, оплатить чудесное возвращение Монзикова в Рос-

сию. Даже если до Египта с ним ничего не случится, т.е. он не смо-

жет улететь в Москву или Новосибирск или ещё куда-либо, то в

Египте он уж точно не пропадет. Это-то он знал как "Отче наш".

За время пребывания на борту сухогруза Монзиков

познакомился с каждым из небольшой команды. Более того, пару

раз он покушался на ночлег у толстой буфетчицы Нины, которая, почему-то, всё время адвоката посылала на три буквы. Александр

Васильевич особо не расстраивался, поскольку голова его была

забита всевозможными идеями по возвращению на родину.

*****

Зинуля! Это Сергей Юрьевич, сын

Андрея. Ты что, опять сняла штаны и не

слышишь пейджера? Не могу найти

опилки от хомяка. Позвони мне срочно,

если услышишь!

Сообщение на пейджер

Триполи

260 тыс. жителей г. Триполи уже давно совершили намаз и

каждый занимался своим делом. В отличие от Трабзона в Триполи

на каждом углу что-то жарили, что-то варили. Повсюду стоял аро-

мат жареной баранины, куры и всевозможных специй, отчего же-

лудок давал о себе знать и пройти мимо вкусной еды, не попробо-