Unknown - oruzheinik-2

Кстати, уже потом, где-то через полгода, в Подольске повстречал я одного майора, того самого, с которым общался в селе под Троицком. Поведал он довольно жуткую историю о последнем дне, вернее ночи, их маленького поселка. Вот именно так я и узнал о появлении на Земле ночных чудовищ под названием призраки. Это уже потом они стали обыденным, чуть ли не привычным злом. А тогда это был шок, леденящий ужас для всех, кто вместе со мной слушал сбивчатый, приправленный соплями, слезами и самогонным перегаром рассказ чудом уцелевшего офицера.

Оставив за спиной покосившийся дорожный знак с перечеркнутой надписью “Верховье”, мы продолжили путь среди когда-то тучных и плодородных крестьянских полей. В последний предвоенный сезон их засеяли каким-то злаком, может даже и пшеницей. Боже ты мой, какие воспоминания! Пшеничные поля! Ветер гоняет золотистые волны, и туго налитые колосья тихо шуршат, будто ласковый и нежный прибой. Да… все это было когда-то. Совсем в другой жизни и в другом мире. Сейчас же взгляду открывались темно-коричневые заросли, очень похожие на спутанную собачью шерсть грязного и нечесаного чао-чао.

Цвет старой ржавчины контрастно оторачивала линия черного леса. Она отделяла мертвое пшеничное поле от тяжелой свинцово-серой пелены низких облаков. Эта чернота казалась какой-то противоестественной, нереальной, словно не принадлежащей этому миру. Должно быть именно так чернеют врата преисподней.

Лес сейчас и впрямь представлял из себя серьезную опасность. Его облюбовали такие твари, о которых и услышать-то страшно, не то что увидеть. Именно поэтому никто из здравомыслящих людей туда и не совался.

Сразу вспомнилось как однажды, двигаясь по Волоколамскому шоссе, я услышал рев, прозвучавший из лесной чащобы. От него задрожала земля, а БТР закачался. Собственно говоря, это был даже не рев, а что-то непонятное. С таким звуком стонут гигантские трюмы старых ржавых сухогрузов, когда неистовый шторм заставляет их тереться о пирс. Ну и страху я тогда натерпелся! Вот такие леса нынче, что тот под Истрой, что этот, вблизи Троицка.

Я еще раз вгляделся в черную стену, и мне вдруг показалось, что она движется, что она ожила. Мрак, смерть и ужас хотели вырваться за пределы своих владений. Они уже даже предприняли первые попытки. Местами на полусгнившем пшеничном поле виднелись подозрительного вида черные округлые подпалины. Когда в одной из них я разглядел два искореженных авиационных двигателя и торчащий над ними обломок киля, на котором все еще тускло алела красная звездочка, все прояснилось. Какая-то истребительная эскадрилья приняла бой в небе над Троицком. Им еще повезло. После того как самолеты развалились в воздухе, у пилотов оставался шанс спастись на парашютах. Мне же доводилось видеть такие воздушные сражения, в которых наши крылатые машины исчезали моментально, беззвучно и безвозвратно. Легкое биение воздуха, короткая белая вспышка и все… конец.

Помимо воли я покосился на небо. Конечно же, ни серебристых молний краснозвездных истребителей, ни угрюмых громад инопланетных боевых платформ там разглядеть не удалось, однако этот взгляд все же кое о чем поведал. Новый день уже во всю вступил в свои права.

— Который час? — я нарушил гнетущую тишину и глянул на сидящего рядом Лешего.

— Десять скоро, — ответил мой приятель и тут же переспросил: — Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Если ты о туннелях, то да. Они должны были уже давно открыться. Кентавры пошли гулять по нашей планете.

— Мне кажется, на северо-западе их открывается гораздо больше, чем здесь.

— Похоже, — я кивнул. — Это подтверждает уже то, что первые стада кентавров пришли именно со стороны Новгорода и Питера.

Теперь кивать настала очередь моего приятеля. Он так усердно опускал и поднимал голову, что раскачал “восьмидесятку”. Шутка, конечно, мне это просто так показалось.

— Дорога здесь ни к черту! — прорычал Леший. Подполковник инстинктивно поднял руку и уперся ею в броню, тем самым пытаясь противостоять неожиданным рывкам и качке.

— Дорога нормальная, — мрачно ответил я. — Амортизаторы ни к черту. Масло теряем. Видать ничего в этом мире не проходит бесследно, в том числе и пребывание под прессом баррикады.

— Починимся… — начал было Андрюха.

— Сложно. Амортизаторы менять надо, — произнося это, я снизил скорость. Хоть мотылять не так будет.

— Грех было ребят не подкинуть, — Загребельный словно подбадривал меня, проявлял солидарность с решением доставить людей в безопасное место.