Unknown - oruzheinik-2

— Я точно знаю, что надо идти в Белоруссию.

Объяснение у меня получилось не ахти какое. Серое вещество еще вроде как не синтезировало ответ, а язык его уже вытолкнул. И произошло этот как-то очень быстро и легко, словно вовсе и не я говорил, словно слова произнес кто-то другой, стоящий у меня за спиной. Захотелось даже оглянуться и поглядеть туда, правда сделать этого я так и не успел.

— Ну, товарищ полковник… Ну, вы ты точно того… — позабыв о всякой субординации, Клюев повертел пальцем у виска. — Не в себе маленько.

Сразу стало понятно, что это “не в себе маленько” — самое мягкое выражение, которое прапорщик сумел подобрать. На самом деле ему жуть как хотелось выдать кое-чего покрепче.

Тут меня и клемануло. Цирк-зоопарк, думаю, ради тебя же, червяка ничтожного, стараюсь, ради всех вас! А вы вон как! Развели мы тут с Лешим демократию, хочу — не хочу… В жопу все это! Построить всех и бегом марш исполнять приказ…

— Товарищ полковник, — тихий и какой-то слегка потерянный голос Кости Соколовского прозвучал совсем рядом, — подкиньте до Подольска, очень прошу.

Вот и все! После этих слов у меня внутри что-то сразу сломалось. Пропала и злость, и решимость, и боевой запал. Стало как-то пусто и уныло. Пришло понимание: мы с Андрюхой теперь одни, никто в нас не верит, никто за нами не пойдет. Даже Лиза с Пашкой, казалось бы самые верные и преданные друзья, и те призадумались.

— Грузитесь, — произнес я обреченно. А когда никто не двинулся с места, с сердцем гаркнул: — В машину, я сказал!

Стараясь заглушить душевную боль и разочарование, я гнал БТР на полной скорости. Я стремился слиться с машиной и в этом единении обрести хоть немного покоя, хоть каплю былой уверенности и рассудительности. Как там с покоем, не знаю, но рассудок ко мне понемногу стал возвращаться. Именно это и позволило заметить, что “восьмидесятка” как-то подозрительно раскачивается. Пришлось тут же сбросить скорость.

Сидевший на соседнем сидении Леший узрел в моих действиях совершенно другой мотив:

— Да, вот там, метров через полста, сворачивай.

Загребельный указал на расположенный по центру автомагистрали отбойник. Метров двадцать заграждения было начисто снесено, а стальные стойки, которые его удерживали, смяты и вдавлены в асфальт. Во всем этом безошибочно угадывался автограф, оставленный колонной тяжелой бронетехники.

— Сворачивать? — я не сразу понял, что Андрюха имеет в виду.

— Не обязательно тащиться аж до Алабино, — подполковник еще раз сверился со своей замусоленной километровкой. — На Подольск можно свернуть и здесь, как раз развязка будет. Тогда двинем через Троицк. Дорога может и похуже, зато вдвое короче.

Голос у Загребельного был спокойный, такой как всегда, будто ничего и не произошло. А может и впрямь ничего? От этой неожиданной мысли я сперва даже опешил. Однако когда при съезде на разбитый большак нас хорошенько тряхнуло, мозг, наконец, сумел преодолеть ступор и заработал в нужном направлении.

Задача перед нами стояла особая, такую еще никто и никогда не решал. Значит и команда для нее должна подобраться тоже не совсем обычная. Кто знает, вдруг какая-нибудь старушка божий одуванчик с ее тихой житейской мудростью будет нам в сто раз полезней, чем этот узколобый прапор с гранатометом? Ну, про старушку это я, конечно, загнул, но ход мыслей в общем-то правильный. Спасать мир должен тот, кто этого достоин, а не какие-то там совершенно случайные люди, пусть даже великолепно владеющие оружием.

Твердо решив перетрясти весь Подольск сверху донизу, но разыскать таких, я вновь почувствовал себя человеком, на которого возложена необычайно важная миссия. И ее первая часть — добраться до Подольска. Осознав это, я тут же сосредоточился на дороге.

В этих местах я бывал всего один или два раза, и то очень давно, в самом начале моей, так сказать, коммерческой деятельности. Раньше в Троицке тоже жили люди. Вернее не в самом городе, а в каком-то селе на подъезде к нему. То ли Ильинка, то ли Игнатовка, короче, будем проезжать, вспомню. Я как-то пробовал предложить им свои услуги, да только все зря. Тогда в послевоенное время с оружием и боеприпасами проблем не было, а о пушках и крупнокалиберных пулеметах еще никто даже и не помышлял, нужды просто не возникло. В добавок ко всему среди местных оказалось довольно много военных из тех частей, что стягивали к Москве. Так что учитывая все вышеперечисленное, мне отказали. Дали воды набрать, и на том спасибо.