Unknown - oruzheinik-2

Сделать вывод я так и не успел. Из-за спины послышался негромкий окрик:

— Дядя Максим!

Пашка подобрался совсем близко, его белобрысая, неумело подстриженная голова возникла чуть ли не возле самого моего плеча.

— Чего тебе? — буркнул я, наскоро обернувшись назад.

— Вам товарищ капитан просил передать, — пацан запнулся, словно припоминая текст донесения. — Там… на востоке… Будто горит что-то.

“Там… на востоке”, это совершенно иное, чем “там… с левого борта”. “Там… на востоке” означало где-то очень далеко. А значит прямой немедленной опасности пока нет. Понимая это, мы с Лешим едва заметно друг другу кивнули. Это был еще и знак согласия. Ни у меня, ни у Андрюхи не имелось возражений против короткой остановки.

Парковать БТР у обочины не имело смысла. Остановился прямо посреди широченной ленты Киевского шоссе, на которую мы выкатили минут десять назад. Оглядевшись сквозь люки, амбразуры и уцелевшие приборы наблюдения, мы не обнаружили ничего подозрительного. Что ж, раз так, то, пожалуй, будет совсем не грех вдохнуть свежего воздуха.

Едва приоткрыв крышку люка, я сразу понял, что утро сегодня какое-то не такое, можно даже сказать особенное. Низкие плотные облака, надежно скрывавшие солнце, отливали отнюдь не своим обычным грязным золотом. Сегодня в их окрасе преобладали багровые тона. Багровый восход! Кто-нибудь когда-нибудь видел багровый восход? Закат — да, но восход…! Я поглядел на восток, туда, где по моим расчетам, сейчас и находилось дневное светило. Горизонт пылал красками расплавленного металла. Воздух там был плотным и тяжелым. Он будто состоял из миллионов раскаленных нитей. Желтые, оранжевые и красные, они намертво сшивали небеса с земной твердью.

— Красиво, — подал голос Леший. Подполковник полностью выбрался из люка и, распрямившись во весь свой богатырский рост, замер рядом с башней.

— Это случаем не Подольск горит? — предположил я, присаживаясь на край люка.

— Нет, не Подольск, — Загребельный отрицательно покачал головой. — Чтобы так рассветить, надо сотню Подольсков сжечь.

Судя по сему наш диалог услышали внизу. С лязгом распахнулись десантные люки позади башни, хлопнула откинутая дверь левого борта. На броню вскарабкались Нестеров и Соколовский, а все остальные члены нашей команды дружно высыпали на клейменый пунктиром дорожной разметки асфальт.

Сперва все молчали. Величие и масштабность зрелища к сему очень даже обязывали. Только ведь так не могло продолжаться вечно. Насладившись багровой мистерией, попривыкнув к ней, неугомонный человеческий мозг стал искать себе новое занятие. Теперь ему позарез требовалось выяснить: а что ж это за диво такое тут нарисовалось? Версия с пожаром уже прозвучала и была отвергнута, поэтому следовало срочно измыслить что-нибудь иное, этакое…

— Прямо вулкан какой-то! — воскликнул Клюев, обернувшись к нам.

— Э…, прапор, ты когда-нибудь вулкан видел? — толкнул его в спину Мурат Ертаев.

— По телеку только, — сознался десантник.

— А я видел, на Курилах, — казах потер лоб, припоминая. — Не похоже ни хрена.

— Солнце это восходит, мужики, — подал голос Соколовский. — Ничего кроме солнца быть не может.

— Солнце? — пожал плечами Мурат.

— Скорее всего солнце, — согласился Сергей Блюмер.

— Точно солнце, — Нестеров приложил ладонь ко лбу, соорудив тем самым солнцезащитный козырек.

Все продолжали смотреть, как восток все больше и больше окунается в кроваво-красное свечение. И было в этом что-то сверхъестественное, опасное, но вместе с тем притягательное и завораживающее. На такое зрелище хотелось смотреть и смотреть, может даже до того последнего мига, когда самого тебя поглотит великое благодатное пламя.

— Никогда не видела такого восхода. Будто мы и не на Земле вовсе. —Лиза произнесла это очень задумчиво, можно даже сказать печально.

— Что-то подобное обнаружили автоматические станции, которые изучали Венеру, — поддержал девушку Блюмер. На пару секунд Сергей задумался, а затем добавил. — Но мы же не на Венере. Земля и Венера планеты совершенно не похожие друг на друга.

Для кого-то слова аспиранта ХАИ стали намеком на тайну, для кого-то отголоском старой мечты о покорении далеких звезд, а вот на такого старого скептика и прожженного реалиста как я они возымели совсем иное действие. Я вздрогнул и не удержался от негромкого проклятия:

— Твою мать, это ведь…

— Что еще?

Леший спросил очень тихо, но с таким напором, с каким умеют спрашивать только опытные чекисты, люди, которым отвечают все и всегда. Хорошо что мне нечего было скрывать: