Сорокин Ефим - Енох

- Что? - очнулся Тувалкаин. Улыбка получилась вчерашней.

63. На прощание братья облобызались.

- Слуга, отправляйся на пастбище, - приказал Иавал, когда Тувалкаин оседлал коня. - Отбери лучших овец для горожан!

- Слушаюсь и повинуюсь, - отвечал слуга. - Доброе дело! - И отправился выполнять приказание.

Ту, глядя на брата, приложил руку к сердцу.

Когда кони мелким и торжественным скоком унесли пьяный отряд Тувалкаина, Иавал громко свистнул слуге. Тот повернулся и, ворчливо ругаясь, побрел к господину.

- Я передумал, слуга! Я не поеду в город и не дам этим убийцам ни одной овцы.

- И то верно, господин! И так вылакали все ячменное вино. Нам бы самим надолго хватило. Овец им еще отдавай!

- Нет, овец, пожалуй, надо отдать!

- И то верно, господин, что же не отдать, коли просят?

64. По возвращении Тувалкаин вызвал урода Ира.

- Я освободил Мафусаила.

- Под согласие Еноха служить у заброшенной штольни?

- Да.

- Изумительная уловка, - польстил урод.

- Пойдешь в дом Еноха. Мне нужно, чтобы кто-то из сифитов присутствовал на празднике у заброшенной штольни... Ир.

Урод должен был оценить, что его назвали по имени. Он изобразил готовность служить, косо задрав легкую петушиную голову.

- Скажешь, что Енох попросил их присутствовать тайно.

- Тайно? А за что он уговорил меня?

Тувалкаин коротко засмеялся.

- Скажешь, что он подарил тебе минерал, не дающий металлической проказы. - Тувалкаин вынул из пояса самородок с перепелиное яйцо и кинул уроду. Тот поймал, нервно и неловко дернув рукой.

- Но господин? Они могут и не спросить.

- Он - твой... Сифиты должны видеть, что Енох служит. Чтобы он не сказал им, что не служил, а если скажет, что не служил, то обличит сам себя. И будет еще лучше. Да... и не забудь подбросить в дом Еноха вещи, что ты выкрал в домах сифитов. Все! Что ты стоишь, урод?

- Господин, разрешите мне посетить Еноха.

Тувалкаин с удивлением уставился на урода. "Это еще зачем?" - спрашивали его строгие изумрудные глаза.

- Я хочу кое-что спросить про его доброго Бога, - с тихой затаенной злостью сказал урод. Тон его смутил Тувалкаина. Он передернул плечами, делая вид, что поправляет на себе одежду.

- Что же, сходи. - Он подвинул стол, открывая проход в стене.

65. Енох молился, когда заскрежетал засов. Комната осветилась внесенным факелом. Задом наперед зашел Ир.

- Я пришел к тебе, Енох, чтобы спросить...

Енох кивнул, привыкая к уродству вошедшего. Тот невозможным движением закрепил факел на стене.

- Меня зовут Ир.

- Мой сын Мафусаил рассказывал о тебе.

- Я пришел спросить тебя о твоем Боге. Правильно ли я понимаю, что Бог сифитов - Бог добрый? И Он над всеми людьми? И над вами, и над каинитами?

- Наш Бог сотворил небо и землю. Он добр и всемогущ! И Он над всеми людьми.

- И мы все сотворены по образу Его и подобию?.. - Урод усмехнулся. -- Получается, что Он и меня сотворил! За что же Он меня с самого рождения, - с запинками проговорил Ир. - Я хочу спросить, за что же Он меня, когда... - В визгливом голосе Ира прозвучала зажатая слеза. - Когда с младенчества болит в груди от горестной жизни? - Несказанная мука исказила лицо Ира. - Я с детства - предмет насмешек. Я даже не мог поиграть с детьми, когда сам был ребенком. Даже моя родная мать застонала и потеряла сознание, когда ей показали, что(!) она родила! В каком месте твой Бог добр, Енох? До того горестно было в детской душе, что однажды я вылепил из глины маленькую фигурку своего обидчика и долго подвергал ее унижению. Я долго издевался над глиняной игрушкой, пока мне не стало легче, пока боль от унижения не растаяла. Это было очень давно. Но и сейчас у меня есть куклы людей, которые часто меня унижают. А я унижаю их кукол. Я уже не могу без этого. Это перешло в болезнь. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь застал меня за этим занятием. И не понимаю, почему тебе рассказываю об этом, Енох. Может, ты ответишь мне, за что твой Бог, который над всеми людьми и который добр, изуродовал меня в утробе матери?

- Ты хочешь быть, как все нормальные люди?

- А ты как думаешь? - ужаленно вскрикнул Ир. - Представь себе, хочу быть, как все нормальные люди! Да! Я хочу, чтобы меня окружали дети, хочу, чтобы у меня была жена. Глядя на меня, трудно в это поверить, Енох?

- Тогда встань рядом и молись вместе со мной... Господи, - прошептал Енох, подняв лицо к небу, - не по молитвам меня, грешного, но по Твоему человеколюбию. Пусть изменится лицо этого несчастного, а шея свернется со своего места и встанет так, как у других людей. - Как только Енох сказал так, послышался хруст. Шея Ира изогнулась, и лицо его оказалось на том месте, где у всех людей. Он стоял, держась за стену, и растерянно улыбался. Наконец он повернулся к Еноху и сказал: