Наталья - Соммерфильд Сильвия

оказаться кем угодно, но одно Донован знал точно: он

не из тех, кто повинуется приказам, а из тех, кто их

отдает.

— Тебя он больше не должен интересовать. Он у

меня на службе, и тебе нечего беспокоиться. Я

прослежу, чтобы с ним обращались так, как он того

заслуживает.

—

Благодарю, милорд.

257

Донован понял, что Кэтрин собирается держаться ним

как можно церемоннее, избегая называть его по имени.

Его невесте приятно было услышать о здравии Эндрю,

но благополучие жениха ее, очевидно, нимало не

интересовало.

—

Не стоит благодарностей. К вам на службу

англичанин не вернется и останется при мне.

—

Но почему? — подняла брови Кэтрин.

Бедняжка Энн после ее замужества оставалась совсем

одна, а теперь ее лишали еще и защиты Эндрю.

—

Почему он тебя так интересует, Кэтрин?

В голосе Донована зазвучало подозрение; еще одно

неловкое слово, и на голову Эндрю мог обрушиться его

гнев. Мысль о том, что причина раздражения Мак-

Адама — ревность, доставила Кэтрин немалое

удовольствие, но нельзя было навредить Эндрю, а тем

самым и Энн.

—

Эрик всецело полагался на него, и мы ему

многим обязаны. Поэтому я рада, что с ним все в

порядке.

—

И только этим объясняется твой интерес к

нему?

—

Разумеется. А что тебя удивляет?

Мак-Адам прекратил пикировку:

—

К сожалению, меня зовет долг. Вновь мы

встретимся только в день свадьбы. Да, совсем забыл

сказать тебе комплимент: часовня и большой зал

изумительно подготовлены.

—

Благодарю, милорд. Он хотел сказать еще что-

то, сломить ледяную стену отчуждения между ними, но

промолчал. Скоро поле боя окажется за ним. Не сказав

ни слова, он развернулся и вышел.

258

Кэтрин посмотрела ему вслед. Ни слова приветствия

при встрече с ней, ни проблеска нежности. Ничего.

—

Варвар, — пробормотала она, стараясь удержать

подкатывающиеся к глазам слезы.

Никогда она не заплачет из-за этого мужлана с

каменным сердцем.

В день свадьбы Кэтрин проснулась в несусветную

рань. Она лежала в кровати, слушала тишину и

смотрела, как темнота за окнами сменяется первыми

проблесками рассвета. Через несколько часов она и

Донован будут обвенчаны. Девушке невыносимо

захотелось остановить время. Она мысленно перебрала,

не забыла ли чего для праздничного пира, и не могла не

улыбнуться при мысли, как вытянется лицо Донована,

когда он увидит счет на тысячи фунтов. Она

намеревалась продемонстрировать королю и Мак-

Адаму, что Мак-Леоды умеют гулять по-королевски:

триста четвертей пшеницы для выпечки самого лучшего

белого хлеба, триста бочонков эля из замковой

пивоварни, сто бочонков вина, сто быков, шесть вепрей,

тысяча овец, три сотни молочных поросят и телят,

четыреста жареных лебедей, две тысячи гусей, тысяча

каплунов. В добавок к этому зажаренные целиком

олени, полторы тысячи пирогов с олениной, рыбой и

устрицами; полторы тысячи тарелок студня, пироги со

сладкой начинкой, горячие и холодные кремы,

лакомства из сахара и вафли. Другие затраты были тоже

немалые: Кэтрин вспомнила про свечи из чистого воска

в часовне, фонтаны во дворе, брызжущие вином. Кое-

что должно было перепасть горожанам и окрестным

крестьянам. Когда счет из Эдинбурга придет, Донован

259

будет вне себя: один ее костюм обошелся в две тысячи

фунтов. Но ее мысли перебила пришедшая будить ее

служанка.

—

Я уже проснулась. Который час?

—

Около восьми, сударыня. Ванна для купания

готова.

Кэтрин выбралась из постели и опустилась в теплую,

благоуханную воду, потом вылезла из лохани и дала

себя вытереть. На нее надели атласную нижнюю юбку и

блузку, обе — белого цвета. Служанки расчесали ей

волосы, блестевшие и переливавшиеся не хуже атласа;

они свободно ниспадали на плечи. Затем служанки

обрызгали Кэтрин духами, она встала, и на нее через

голову надели платье. Оно было из белого бархата и

оторочено белым горностаем; длинное, идеально

сидящее на невесте, оно ниспадало на пол мягкими

складками. Рукава тоже были длинными, слегка

прикрывающими ладонь, вырез — квадратным, и в

глубоком проеме груди изящно поблескивал золотой

кулон, украшенный жемчужинами. Кэтрин только в этот

момент осознала, что с прошлым окончательно и

бесповоротно покончено, начинается новая жизнь;