Наталья - Соммерфильд Сильвия

принцессу. Мы благодарны вам за такую заботу.

254

Эндрю, низко поклонившись, слез с коня и повел его

на конюшню, чувствуя на себе пристальный,

неприязненный взгляд Донована и нежный — Энн.

Времени для бегства оставалось все меньше, но Эндрю

решился продолжить игру до конца: будущее

отношений между Англией и Шотландией по-прежнему

зависело от успеха его дела. Но еще крепче, чем

политические интересы, в Эдинбурге его удерживало

чувство к Энн.

Кэтрин переборола свое стремление спуститься во

двор, чтобы встретить прибывшее войско, наголову

разгромившее мятежников. Ведь вполне могло

оказаться, что Донован ранен... или даже убит. Для нее

это означало бы свободу, но почему-то эта мысль

мучила девушку, надолго лишая сна. Теперь же она не

желала смиренно приветствовать приезд своего

будущего господина, по воле которого через несколько

дней должна была состояться ненавистная ей свадьба.

Она знала, что во все концы страны уже разосланы

приглашения, так что огромный замок, вероятно, будет

тесен для гостей, замковых конюшен скорей всего не

хватит, а приглашенные из числа менее знатных

вынуждены будут делить комнаты друг с другом.

Кэтрин видела, что за ней пристально наблюдают и

обсуждают каждый ее шаг, поэтому ее выход на встречу

Донована Мак-Адама будет расценен придворными

сплетниками как победа последнего, а следовательно —

как ее капитуляция. Зато ее невыход, по меньшей мере,

должен был продемонстрировать силу ее духа и вывести

из себя самовлюбленного жениха. Пусть побесится,

подумала девушка. Может быть, он наконец поймет, что

не все можно купить или взять силой.

255

Она подошла к окну и стала так, чтобы ее не было

видно снизу. Взгляд ее перебегал от одного человека к

другому, пока не выхватил из толпы знакомую

широкоплечую фигуру. Донован стоял, разговаривая с

каким-то человеком, одной рукой удерживал за поводья

великолепного черного жеребца, а другой, держа

украшенный перьями, шлем. От него так и веяло

уверенностью и силой; казалось, он нисколько не устал

после изнурительного похода.

С невольным интересом девушка вгляделась в

собеседника Донована, думая про себя, что любой

другой на его месте первым делом отправился бы к

своей невесте. Любой, но не он, мелькнула у нее

болезненная мысль. Для него она — лишь часть своего

приданого...

Кэтрин, расстроенная, отошла от окна, и в это самое

мгновение Донован взглянул вверх. В окне его невесты

никого не было видно, и его, в свою очередь, больно

задело равнодушие Кэтрин. Он прошел по коридору в ее

покои и в восхищении замер на пороге: перемены

обстановки, произведенные усилиями Кэтрин, были

замечательны. В часовне также были сделаны

приготовления

к

свадьбе:

расставлены

свечи,

приобретены роскошные парчовые ризы. Кэтрин

постаралась на славу, и с тем большим нетерпением

Доновану захотелось увидеть ее саму.

Он решительно прошел по коридору и громко

постучал в дверь. К его изумлению, ее открыла сама

Кэтрин.

Мак-Адам вновь поразился ее красоте — во время

похода у него не было времени думать о невесте, и ее

256

образ немного потускнел в его памяти. От одного ее

вида у Донована перехватило дыхание.

Темно-зеленое платье бросало блики на золотистые

волосы Кэтрин, а в глазах ее плясали золотистые искры.

В душе Донована проснулось чувство нежности к

невесте, столь несвойственное ему, он жаждал, чтобы та

приветствовала его поцелуем, жаждал обнять ее и

целовать так, чтобы ее страсть соревновалась с его

неистовством. Но Мак-Адам решил, во что бы то ни

стало, скрыть свои истинные чувства.

—

Разве у вас нет служанок, миледи? — резко

спросил он, проходя вслед за ней в комнату.

—

Дел так много, милорд, а времени так мало.

—

Да, скоро наша свадьба. Ты прекрасно

выглядишь, Кэтрин.

—

Что ж, у меня все хорошо, — сказала она,

стремясь голосом выразить холодность. Вспомнив о

сестре, девушка первым делом спросила: — Могу я

поинтересоваться о делах Эндрю? С ним все в порядке?

Если бы Донована полоснули палашом, удар едва ли

получился бы более разящим: на какой-то момент ему

показалось, что ревность и ярость задушат его. Он уже

был готов отдать приказ об аресте Эндрю, и теперь еще

больше утвердился в своем намерении. Англичанин мог