Наталья - Соммерфильд Сильвия

Наклонившись, Донован коснулся ртом ее губ и ощутил

вкус вина и мягкий аромат женщины.

Подразнив себя ощущением близости, он, когда

желание стало непереносимым, бесшумной тенью

выскользнул из комнаты, ни разу не оглянувшись.

Закрыв смежную дверь, он припал к ней, и только тут

заметил, что руки у него трясутся, как у начинающего

воришки, а лоб покрылся испариной. Надо быть

бдительным, подумал Мак-Адам. Одного вздоха любви

красотки, вроде нее, некогда оказалось достаточно,

чтобы лишить его воли и сломать жизнь. Вновь

повториться этой истории он не позволит.

И только тут, вспомнив о незапертой двери, он

сообразил, что стоит в комнате, принадлежавшей Эндрю

Крейтону. Донована словно громом оглушило. Неужели

между Кэтрин и этим английским шпионом что-то

существует? От такой мысли у него потемнело в глазах.

Нет, было немыслимо, чтобы Кэтрин начала претворять

в жизнь, высказанную ему угрозу. Рано или поздно он

узнает все об Эндрю Крейтоне, и если хоть на дюйм

194

окажется правдой, что он посмел положить глаз на

Кэтрин, Донован уничтожит его.

В глубинах своего сна Кэтрин блуждала по миру,

сотканному из зыбкого тумана. Она шла через его

клубы, словно потерялась и ждала, что кто-то ее

отыщет. Затем появился он. Стройный, широкоплечий,

лица его она не могла видеть, и, тем не менее, на нее

нахлынула теплая волна умиротворения, потому что не

могло быть сомнений: она его знает.

На нем был темный плащ, достававший до пят, и они

стояли в каком-нибудь дюйме друг от друга. Она

услыхала, как он шепчет ее имя; шагнув вперед, Кэтрин

почувствовала, как ее обволакивает тепло, а его пальцы

легко скользят по ее коже, и в то же время она ощущала

силу его объятий. Губы ее приоткрылись для поцелуя, и

она ощутила его губы, обветренные и в то же время

нежные. И все же она по-прежнему не могла видеть его,

только понимала, что это именно он, и что сейчас она

получила залог любви, то, к чему всегда стремилась, о

чем мечтала. Вновь Кэтрин ощутила обжигающий

поцелуй, а затем услышала ласковый шепот: «Кэтрин, я

люблю... люблю тебя». И тогда Кэтрин горестно

простонала, потому что сон уходил, ускользала его тень,

оставляя ее одну.

Эндрю всю ночь не смежил век, чувствуя себя в

ловушке. Он не мог, не мог покинуть Энн. Теперь,

однако, он оказывался перед новой задачей: покидать

дом и возвращаться в него, оставаясь незамеченным для

людей Донована, которые наверняка будут с этого дня

следить за каждым его шагом.

195

Кроме того, слишком близкое и доверительное

общение с Кэтрин и Энн теперь могло вызвать

подозрение незваного постояльца. Эндрю яростно мерил

шагами комнату. В хорошенькую, однако, ситуацию

загнал его Джеффри. Для того чтобы обрести свободу

действий, нужны были доказательства — бумаги с

подписями предателей, но для того, чтобы эти бумаги

заполучить, необходимо было иметь возможность

свободно выходить из дома. Замкнутый круг.

По сути он работал в интересах Донована и Якова не

меньше, чем в интересах своего собственного короля,

ибо мир нужен был обеим сторонам. Но до тех пор, пока

он не сможет убедить короля и его соратника в

бескорыстии своих намерений, он оставался для них

ненавистным английским шпионом.

Эндрю разделся и потушил свечку, оставшись почти в

полной темноте. Он лежал на кровати, подложив руки

под голову, и отгонял все мысли, кроме мыслей об Энн.

В уединении своей комнаты он мог позволить себе

такую роскошь. Но только на эти короткие часы. Тот

мимолетный миг внизу, на лестнице, навсегда

принадлежал ему, и он мог согревать им душу в минуты

отчаяния и одиночества.

Такой же тяжелой и длинной оказалась эта ночь для

Энн. С трудом уснув на какую-то пару часов, она

поднялась, оделась и вышла из комнаты. Работа всегда

успокаивает.

Внизу она дала повару указания насчет завтрака:

сегодня их уже не трое, а шестеро... и все вовлечены в

одну и ту же опасную игру.

Кэтрин проснулась в самом дурном настроении, с

прескверным ощущением во рту и тут же распорядилась

196

насчет купания: ей не хотелось начинать день в таком

расположении духа. Она не рассчитывала встретиться с

Энн в такую рань, но, выйдя из комнаты и спускаясь по

ступенькам, услышала внизу ее голос.

К нему примешивался мужской смех: вещь небывалая