Наталья - Соммерфильд Сильвия

чувство. Я никогда не дам тебе в руки такое оружие,

Кэтрин. Пойдем, уже поздно, а я еще должен доставить

тебя домой.

Он стиснул ей локоть и повлек за собой. Через

несколько минут они уже ехали к дому.

Эндрю устало откинулся назад в высоком кресле.

Пламя свечи и тлеющие угли освещали комнату. Ему

казалось, что время остановилось. Окна были

зашторены, и в комнате царила гнетущая тишина.

Поднявшись, он подошел к окну и выглянул. Ни

души. Задернув шторы, Эндрю вернулся на свое место.

Он думал о встрече, которая должна была состояться

менее чем через неделю, встрече, после которой он

получит на руки бумаги, подписанные изменниками.

Бумаги, которые должны были открыть ему дорогу к

шотландскому королю. Бумаги, которые могли принести

с собой долгожданный мир, но что самое главное —

принести ему руку и сердце Энн. Менее чем через

неделю. Но что, если Энн будет обещана кому-то

другому до того, как он успеет завершить свой замысел!

Мак-Адам питает к нему крайнее подозрение, видит в

нем английского шпиона. Без этих бумаг он будет как

без рук, а одного его слова может оказаться

недостаточным,

чтобы

расположить

этих

могущественных людей к себе...

Неожиданно до него долетел звук раскрывшейся

наружной двери и голоса. Его голубые глаза засветились

тревожным светом, и он повернулся в нетерпеливом

ожидании. Сейчас его раздражала сама мысль, что он

182

должен в роли слуги открывать дверь женщине,

которую любит и которой не может помочь.

Пока он колебался, дверь распахнулась сама, и, к

своему удивлению, он увидел перед собой Кэтрин и

Донована Мак-Адама.

—

Леди Кэтрин, — сказал Эндрю, пытаясь не

замечать прищуренных глаз Донована, — а где... где

леди Энн?

—

Леди Энн доставят домой позже, в целости и

сохранности, — грубо объявил Донован. — Вполне

возможно, ее привезет один из ее многочисленных

поклонников.

Он не спускал глаз с Эндрю, надеясь, что тот себя

хоть чем-то выдаст. Но Эндрю сумел сохранить

невозмутимость.

—

Можете отправляться спать, — приказал

Донован.

Эндрю, было, двинулся, но умоляющие глаза Кэтрин

остановили его.

—

Покорнейше извините, милорд, но сэр Эрик

вверил мне безопасность и порядок в этом доме. Мой

долг дождаться, пока все его обитатели не окажутся в

нем и двери не будут вновь заперты. Мало ли кто может

вломиться! Грабители, еще кто-нибудь...

Доновану захотелось заломить Эндрю руки и

оттащить его в подвал главной башни замка, где на дыбе

и после пытки огнем англичанин живо развязал бы свой

язык. Но как сейчас объяснить королю грубое

обращение с домоправителем благородной леди?

—

Отныне тебе будет легче исполнять свои

обязанности. Я с двумя людьми вселяюсь в дом. А уж

после того, как леди Кэтрин станет моей женой, а леди

183

Энн благополучно выйдет замуж, потребность в твоих

услугах вообще отпадет.

Донован произнес эти оскорбительные слова в

расчете на эффект и был вознагражден: глаза Эндрю

против воли вспыхнули гневом.

—

Я уже дома и в безопасности, — заявила

Кэтрин,

раздраженная

головной

болью

и

бесцеремонным поведением Донована. Она тоже

заметила, как недобро сверкнули глаза Эндрю, и не

желала никаких столкновений. — Этого более чем

достаточно, чтобы оставить меня здесь с Эндрю. Мы

подождем прибытия нашей сестры.

—

Тогда желаю вам спокойной ночи, леди Кэтрин,

— высокомерно прозвучал голос Донована. — Вам не

разрешается выходить из этого дома. С завтрашнего дня

я и мои люди будем здесь, так что я уверен в вашем

повиновении.

Развернувшись, он вышел, и Кэтрин теперь только

позволила себе схватиться за голову, проклиная

страшную боль.

—

Можешь идти, Эндрю. Я дождусь Энн.

—

Миледи, если мне позволено будет сказать, вы

выглядите немножко... э-э... нездоровой. Мне кажется,

было бы разумнее, если бы я подождал возвращения

леди Энн, а вы пошли спать.

—

М-м-м... может быть, ты и прав, — ответила

Кэтрин. Подойдя к камину, она, греясь, протянула над

ним руки. — Эндрю!

—

Да, леди Кэтрин?

—

Как ты думаешь, кого бы могла выбрать себе в

мужья моя сестра?

184

Она повернула голову, успев поймать перемену в его

лице.

—

Не знаю, миледи, — сказал он.

—

Я бы хотела видеть Энн счастливой в браке, —