Наталья - Соммерфильд Сильвия

оглашения

помолвки

на

Доноване

лежала

ответственность за обоих, а Кэтрин во хмелю способна

была сказать в лицо самому королю горькую правду, а

Якову такая прямота едва ли пришлась бы сейчас по

душе. Задетый за живое, король, в свою очередь, был

способен на поступки, о которых стал бы впоследствии

жалеть. Все эти соображения подвигли Мак-Адама

немедленно что-то предпринять, и он тихо, но твердо

сказал невесте:

—

Полагаю, миледи, что поступлю благоразумно,

доставив вас домой раньше, чем вы успеете выкинуть

какую-нибудь глупость.

Удерживая раздражение, Донован твердо взял ее под

локоть.

—

А я желаю остаться, — слегка заплетающимся

языком, заявила Кэтрин.

—

Мне бы крайне не хотелось устраивать здесь

представление, — сказал жених зловеще, — но дома ты

об этом горько пожалеешь!

И он почти силой вытащил ее из-за стола. Кэтрин

пришлось подчиниться, и то только потому, что,

поднявшись на ноги, она почувствовала, что все вокруг

плывет. Изо всех сил стараясь не упасть, почти вися на

руках Донована, она с немалым трудом пересекла зал; в

конце концов они оказались за его большими дверями.

179

Кэтрин подняла к вискам руки. В голове шумело, перед

глазами мелькали радужные шары. Опершись на стену,

она с удовлетворением взглянула на Донована.

—

П-похоже, что я несколько уронила в глазах

двора себя и, надеюсь, очень сильно — тебя.

Лицо ее выражало нескрываемое удовлетворение.

—

У тебя вид пьянчужки с улицы, — сказал

Донован с прорвавшейся в голосе злостью, — с которой

едва ли захочет иметь дело уважающий себя мужчина.

Ухватив руку Кэтрин, он потащил ее вперед.

—

О, лорд Мак-Адам! — засмеялась она. — Где

же ваша хваленая выдержка? Или вы осознали, что

совершили ошибку, выбрав меня в жены?

Кэтрин начала приводить в жизнь свое обещание

превратить жизнь Донована в пытку, если он не

откажется от намерения жениться на ней.

Он остановился так внезапно, что она, продолжая

двигаться вперед, но удерживаемая рукой Донована,

крутанулась на 180 градусов и оказалась лицом к лицу с

ним. Руки его сжались вокруг девушки, и она взглянула

прямо в его хмурое, потемневшее от гнева лицо.

—

Вы еще не так пожалеете, что выбрали меня,

милорд, — глумливо пообещала Кэт.

—

Я провожу тебя домой. — Донован говорил

тихо, но более чем серьезно. — Наша свадьба состоится

меньше чем через две недели. До этого дня ты будешь

заперта в доме, тебе запрещается выходить или

выезжать за его ворота без меня. Там ты и увидишь,

дорогая, кто кем командует.

Он взял девушку за плечи и хотел привлечь к себе, но

Кэтрин уперлась руками в грудь этого человека без

души и сердца, который ни разу не сказал ей о любви и

180

явно не собирался когда-либо это сделать. Представив

свое будущее, девушка почувствовала отчаяние.

—

Пусти меня!

Но вместо этого Донован прижал ее к себе, ощутив

прилив желания. Кэтрин неудержимо влекла его к себе,

как ни одна женщина после Дженни, но он дал клятву,

что не капитулирует ни перед одной из них. Кэтрин

ощущала переполнявшее Донована желание, ощущала

жар его серых глаз, и все ее существо наполнилось

нежданным теплом к этому человеку.

Он склонил голову и припал губами к ее рту,

намереваясь силой сорвать поцелуй, но в растерянности

почувствовал, что ее нежные губы приоткрылись

навстречу ему. Кэтрин застонала, когда его язык проник

ей в рот. Страсть, внезапно вспыхнувшая, разгоралась,

выходя из-под контроля.

С Донованом тоже происходило нечто неожиданное.

Ему стало ясно, что он лгал себе, чтобы скрыть свою

уязвимость и не бередить, еще не зажившую, сердечную

рану. Нет, он должен держать себя в руках, пока она

официально не стала его женой; не менее смутные

переживания испытывала и Кэтрин.

—

Так вы находите, что я все же смогу украсить

вашу жизнь в качестве трофея, милорд? Я польщена, —

попыталась она шутить.

Он усмехнулся, остывая.

—

Да, ты украсишь мою жизнь, Кэтрин. В

конечном

итоге

это

будет

сладостный

брак,

наполненный взаимным и непреходящим интересом.

—

Взаимным интересом! Ах ты, безродный

мужлан! — вспыхнула Кэтрин. — У тебя что, в груди

не сердце, а камень?

181

—

И снова ты про любовь, — засмеялся Донован.

— Но я уже говорил, что это бесполезное и опасное