Наталья - Соммерфильд Сильвия

привести вам ее прямо в постель?

Донован взял жену за локоть и протолкнул обратно,

захлопнув за собой дверь. Кэтрин держала в руках что-

то полотняное, вызвавшее смутный интерес Донована;

только когда жена отложила предмет в сторону, он

осознал, что это мужская рубашка, и едва не задохнулся

при мысли, кому она могла предназначаться. Кэтрин

смотрела на борьбу чувств в его глазах и ничего не

понимала.

—

Милорд! Вы, кажется, пережили сражение за то

недолгое время, пока мы не виделись. Вы... не очень

серьезно пострадали?

Донован побагровел. Он бы скорее проклял себя, чем

рассказал жене о своей стычке с Эндрю.

—

Куда ты собиралась? Хотела вернуться туда, где

тебе и полагалось быть?

—

Боюсь, втроем там будет тесновато, милорд.

—

Тогда куда же ты шла? — настаивал он.

Кэтрин вызывающе подняла подбородок, не желая

доставлять ему удовольствие сообщением, что она

хотела проверить, один он или с Дженни. Ее упрямство

лишь еще больше укрепило Донована в подозрении, что

рубашка предназначалась Эндрю Крейтону и что

именно к нему Кэтрин и шла.

320

—

Вам нужно поскорее вернуться к любовнице,

пока постель еще не совсем остыла.

—

Я никому не позволю решать, с кем мне делить

постель. Сейчас я предпочитаю разделить ее с

собственной женой, — заявил Донован и, отпустив руку

жены, начал стягивать с себя камзол.

—

Но почему?..

—

Что «почему»?

Он непонимающе приподнял брови.

—

Почему бы вам не пойти туда, где вас ждут?

—

Заруби себе на носу, Кэтрин: никто не вправе

диктовать мне что либо... А тем паче, — с усмешкой

добавил он, — не моей жене выступать в роли моей же

сводни. Это просто неприлично, мадам. Да, кстати, я

принес тебе маленький подарок. Я купил его некогда в

Париже.

Он протянул ей коробочку, руки их на какое-то время

соприкоснулись, и это взволновало обоих. Кэтрин была

сбита с толку. Поистине, ее муж был самым

непредсказуемым человеком, которого она когда-либо

знала. Именно тогда, когда Кэтрин считала, что видит

его насквозь, он одним словом нарушал все ее

построения.

При взгляде на сверкающее ожерелье из изумрудов

она невольно вскрикнула от восхищения.

—

Я принес его, чтобы тебе было в чем показаться

на свадьбе твоей сестры.

—

О-о!

—

Как понимать твое «о-о!»? Как-то безрадостно

оно прозвучало.

Кэтрин уклончиво пожала плечами.

321

— Не так давно, — ты, наверное, об этом даже не

помнишь, — я сказала в часовне в Сконе, что никогда в

жизни не попрошу тебя об одолжении.

—

Помню, конечно.

—

Сейчас я умоляю тебя сразу о двух одолжениях.

Присядь.

Донован отрицательно покачал головой:

—

У меня ощущение, что я должен выслушать это

стоя.

Кэтрин набрала побольше воздуха, пытаясь сохранить

спокойствие.

—

Ну, же, мадам?

—

Я прошу тебя предотвратить свадьбу Энн.

И вновь Донован утомленно покачал головой:

—

Ты не могла бы попросить о чем-нибудь

другом?

Драгоценности,

титул,

помощь

твоим

родственникам? Свадьбу же теперь уже невозможно

отменить.

—

Но почему?

—

Почему? Господи Святый, если бы ты

попросила меня об этом пару недель назад! Ну, а вторая

твоя просьба?

Кэтрин молчала, но Мак-Адам догадался сам:

—

Эндрю Крейтон? — грозно спросил он.

—

Я знаю, кто он на самом деле.

—

Да уж не сомневаюсь.

—

Что ты с ним сделал? Что?! Ты!..

Она оборвала фразу. Спрашивать, где Эндрю, смысла

не было, она и так об этом знала, и хотя англичанин

находился совсем рядом, помочь ему Кэтрин ничем не

могла.

—

Он умрет?

322

—

Очень может быть, — ответил Донован, с

замиранием сердца следя за тем, какое действие

произведут его слова.

Он почувствовал, как участилось дыхание у Кэтрин,

увидел боль в ее глазах, не догадываясь, что это боль за

сестру, а не за себя.

—

Можешь взять свой подарок обратно. Я никогда

им не воспользуюсь.

—

Воспользуешься! Я хочу видеть ожерелье на

тебе. Для того чтобы удовлетворить мое тщеславие,

чтобы все видели, что ты — моя собственность.

—

Не воспользуюсь, — прошептала Кэтрин.

—

Тогда твоему Эндрю конец.

Кэтрин взяла коробочку со стола.

—

Он же ничего не сделал, — прошептала она. —

Не убивайте его, милорд, будьте милостивы.

Кэтрин взглянула на мужа и прочитала на его лице