- Обнимите за меня сестру Элоизу, - наказывала Констанция.
- Непременно, миледи, - закивала Готель, - и позвольте поблагодарить вас за чудесную
возможность посетить ваш дворец.
- О, какие пустяки, дорогая, помните, вам всегда здесь будут рады, - тепло сказала графиня,
обняв и поцеловав девушку.
В этот момент из дверей дворца появилась Сибилла, она сбежала по ступеням и бросилась к
экипажу:
- Готель! Моя дорогая, прекрасная Готель, возьмите, - залепетала она и протянула Готель
какой-то сверток бумаги, похожий на документ, - я прошу прощения, моя дорогая, их величество
сейчас отдыхают от обеда, но передают вам эту дарственную на владение домом в их королевстве,
- почти задыхаясь, то ли от счастья, то ли от волнения, говорила Сибилла. - Вероятнее всего, я
скоро уеду с матушкой в Бургундию и мы не увидимся с вами более в Париже, но я умоляю вас
приехать к нам на Сицилию через год.
- Я очень бы этого хотела, - со всем сердцем отвечала Готель, - я постараюсь, я очень
постараюсь, ваше высочество! - кричала она, когда экипаж уже тронулся, - и передайте тысячу
благодарностей их величеству!
Уже подъезжая к монастырю, Готель замечала знакомые тропинки, привычный запах ветра и
песни птиц, просыпающихся за окном её кельи каждое утро. Она была рада, наконец, вернуться
туда, где её знали и ждали. Едва экипаж остановился, она вбежала в монастырь, оглядываясь по
сторонам в поисках настоятельницы; заглянула в библиотеку и побежала в её комнату, но
встретила её уже в коридоре. Готель припала на колени, поцеловала сестре Элоизе руку, а затем
вскочила на ноги и принялась обнимать её и целовать её рыжие кудри:
- Матушка моя, какое счастье видеть вас снова!
- Здравствуй, дитя моё, - улыбнулась та, - как прошло твое второе свидание с Парижем?
- О, сестрица, так много впечатлений, что я удивлена, как выдержала моя душа.
Они прошли в комнату настоятельницы, где Готель поведала о своих дворцовых
приключениях. О дружбе с Сибиллой, о "странном" молодом графе и своенравной Констанции.
- Хозяева портных лавок, просто умоляли сшить им несколько платьев, - светилась под
впечатлением Готель. Но затем улыбка с её лица сошла и, выдержав мгновение, словно решаясь
признаться в том, что откладывала как могла, она сказала:
- Их величество, король Сицилии - Рожер, жаловал мне дом своем королевстве.
Готель почему-то думала, что настоятельница непременно рассердится, а потому сказав об
этом, затихла и смиренно ждала поругания.
- И почему же это тебя так гнетёт, дорогая? - не придавая тому особого значения, как о самом
себе разумеющемся проговорила сестра Элоиза и поднялась немного приоткрыть окно.
- Но это же так дорого, матушка, - взмолилась ей вслед Готель.
- Не для короля, душа моя, - ответила та, и комнату наполнила вечерняя прохлада и
монотонные песни цикад.
- Но, даже имея дом, я ведь никогда не смогу туда поехать, - погасшим голосом проговорила
девушка и, глубоко вздохнув, сама себе чуть слышно добавила, - Сибилла звала меня.
Сестра Элоиза коснулась черных как смоль волос Готель, взяла её за руку и повела за собой.
Они подошли к широкому комоду из темного дерева; настоятельница, сняла с пояса ключ,
открыла дверцу одного из шкафчиков и вынула оттуда небольшую серебряную шкатулку; она
протянула её девушке и показала взглядом, чтобы та её открыла. Готель послушно исполнила её
просьбу и увидела, что шкатулочка эта была доверху наполнена золотыми и серебряными
монетами, драгоценными камнями, кольцами, браслетами и прочими украшениями.
- Ух! - восхищенно взмахнула ресницами девушка, - откуда это у вас? - спросила она,
улыбнувшись.
- Это твоё, - сказала настоятельница.
- Но это не моё, матушка, - запротестовала Готель, отталкивая шкатулку, - у меня никогда не
было таких денег.
- Готель. Ты много работала, живя в монастыре, а все это - те самые деньги и подарки,
которыми люди платили за твой труд. Я лишь взяла на себя смелость сохранить их, пока ты не
решишь, зачем тебе нужны такие средства.
- Но мне не нужны эти деньги, - поставила она обратно на комод шкатулку, - я делала это в
благодарность за вашу щедрость и любовь, и я бы хотела, чтобы так оставалось и впредь, -
мучаясь сердцем, ответила Готель и, как капризный ребенок, села обратно на гостевой стул.
- Знаю, дитя моё, - взяла её за руки настоятельница, - но уже сейчас за пределами монастыря
Читать дальше
