John - i 308786fbd293be60

— Я всегда так уезжаю. Мама говорит, что я сущая плакса, и, я думаю, она права. Не понимаю, как это другие могут быть спокойными и сдержанными, покидая свой дом, а вы? Я думаю, вы будете реветь точно так же завтра, когда придет время для вас прощаться с вашим папой.

— Надеюсь, что нет, — возразила Кейти. — Папе было бы очень неприятно.

Лили взглянула на нее удивленно.

— Я подумаю, что вы ужасно бессердечные, если вы не заплачете, — заявила она оскорбленным тоном.

Кейти не обратила внимания на этот тон, и вскоре Лили забыла свою раздражительность и начала рассказывать о школе. Кейти и Кловер с любопытством задавали вопросы. Им не терпелось услышать все, что могла сообщить им Лили.

— Вы будете обожать миссис Флоренс, — сказала она. — Все девочки ее обожают. Она очаровательная женщина! И с любым сделает, что захочет. Даже студенты из мужского колледжа считают, что она совершенно замечательная, хотя она очень строгая.

— Строгая со студентами? — спросила Кловер озадаченно.

— Нет, с нами, девочками. Она никогда никому не позволяет посещать нас, если только это не брат, родной или двоюродный. Но и тогда родители должны сначала письменно попросить разрешения. Я хотела, чтобы мама написала и попросила разрешения для Джорджа Хикмена навестить меня. Он, конечно, не двоюродный, но его папа женат на сестре папиной свояченицы. Так что это почти то же самое. Но мама плохо к этому отнеслась. Она говорит, что я еще мала для того, чтобы ко мне приезжали с визитами молодые люди! Не понимаю, почему! Столько девочек принимают гостей, а сами еще моложе меня… В каком коридоре вы будете жить? — продолжила она.

— Не знаю. Никто не говорил нам ничего о коридорах.

— Есть три коридора: Шекер, Квакер note 30

и Чердак. На Чердаке лучше всего — он выше всех и дальше всего от комнат миссис Флоренс. Моя комната на Чердаке. Мы с Энни Силсби заняли ее в прошлом семестре. А вы, наверное, будете в Квакер-коридоре. Там обычно помещают новых девочек.

— Это хороший коридор? — спросила Кловер заинтересованно.

— Неплохой. Конечно, там не так хорошо, как на Чердаке, но куда лучше, чем у Шекеров. Уж там-то совсем близко от миссис Флоренс и ни капельки нельзя развлечься, без того чтобы она не услышала. На вашем месте я попыталась бы заполучить комнату в конце коридора. Мы с Мэри Эндрюс там один раз жили. Оттуда отлично видны окна Берри Сирлса.

— Берри Сирлса?

— Да; может быть, вы слышали: мистер Сирлс — ректор мужского колледжа, а Берри — его младший сын. Он славный малый. Все девочки на нем помешались — совершенно помешались! Дом ректора прямо рядом с Нашим Монастырем. А комната Берри в самом конце здания, точно напротив последней комнаты Квакер-коридора. Это было так здорово, когда мы с Мэри там жили! Он сидел у своего окна, а мы у своего — в пансионе отведен час, когда все девочки должны заниматься самостоятельно и разговаривать между собой не разрешается, — так вот он делал вид, что тоже читает, а сам все время поглядывал на нас поверх книжки и старался нас рассмешить. Один раз Мэри рассмеялась вслух, а мисс Джейн услышала и вошла. Но Берри быстрый, как молния, — он нырнул под подоконник, и она его не увидела. Это было так смешно!

— Кто это — мисс Джейн? — спросила Кейти.

— Отвратительнейшая особа. Она племянница миссис Флоренс и помолвлена с каким-то миссионером. Миссис Флоренс держит ее нарочно, чтобы шпионить за нами, девочками, и докладывать ей всякий раз, когда мы нарушаем правила. Ох эти правила! Вот подождите, вы их тоже прочитаете. Они висят на двери в каждой комнате — тридцать три правила, и просто невозможно их не нарушить, как ни старайся.

— Что за правила? Какого рода правила? — воскликнули Кейти и Кловер в один голос.

— Ох! Насчет того, чтобы вовремя читать молитву и отгибать матрас для проветривания, прежде чем идти к завтраку, и не разговаривать в коридоре или в те часы, которые отведены для самостоятельных занятий, и вешать полотенце на свой крючок в умывальной, и все такое.

— В умывальной? Что это значит? — спросила Кейти в ужасе.

— Умывальная в Квакер-коридоре, в самом начале. Все девочки там умываются; только по субботам нас водят в баню. У каждой есть свой таз, мыльница и крючок для полотенца. А что? Почему ты делаешь такие большие глаза?

— Никогда ничего отвратительнее не слышала! — воскликнула Кейти, когда к ней вернулся голос. — Неужели ты хочешь сказать, что у девочек нет умывальников в их комнатах?