John - i 308786fbd293be60

И в самом деле, каждый получил аккуратную маленькую записочку с приглашением посетить в этот вечер, в шесть часов, «Дворец принцессы Кейти».

Разумеется, это совершенно меняло дело. Дети помчались наверх и довольно скоро, тщательно умытые и причесанные, с официальным видом стучали в дверь «Дворца». Как прекрасно звучало это слово!

Комната выглядела яркой и привлекательной. Кейти сидела у окна в своем кресле, Сиси — рядом с ней на стуле. Круглый стол был накрыт белой скатертью, на нем — чашки с молоком, печенье, земляничное варенье и пончики, а посредине — глазированный торт. На глазури виднелись какие-то розовые буквы, и Кловер, нагнувшись, прочитала вслух:

— «Святой Валентин».

— Это зачем? — спросил Дорри.

— Завтра день святого Валентина, — ответила Кейти. — Дебби, должно быть, вспомнила — вот и написала.

Больше о святом Валентине ничего сказано не было. Но когда последняя розовая буква была съедена, посуда убрана и все дети сидели у огня, вдруг послышался громкий стук в дверь.

— Кто бы это мог быть? — сказала Кейти. — Посмотри-ка, Кловер!

И Кловер открыла дверь. На пороге стояла Бриджет. Она с трудом сдерживала смех, а в руке держала письмо.

— Записка к вам, мисс Кловер, — сказала она.

— Мне! — воскликнула Кловер с огромным удивлением. Затем она закрыла дверь и подошла с запиской к столу. — Странно! — сказала она, разглядывая зелено-белый конверт. Внутри было что-то твердое. Кловер распечатала. Из конверта выпала маленькая зеленая бархатная подушечка для булавок в форме клеверового листика с маленькой ножкой из проволоки, обмотанной зеленым шелком. К подушечке была приколота бумажка со следующими стихами:

Хоть георгины, розы

Достойны королей,

Они поэтов грезы —

Ты, клевер note 22

, мне милей!

Ты баловень природы,

А вовсе не людей:

Пью аромат свободы,

Ты, клевер, — чародей!

Прочь бабочка умчалась,

Нарядна, весела;

Но я с тобой осталась,

Как верная пчела.

Это было первое в жизни Кловер поздравление к Валентинову дню. Она была восхищена.

— Ах, как вы думаете, кто это написал? — воскликнула она.

Но не успел еще никто ответить, как снова раздался громкий стук в дверь. Все даже вздрогнули. Снова Бриджет — с новым письмом!

— На этот раз для вас, мисс Элси, — сказала она, широко улыбаясь.

Все бросились к письму, и конверт был распечатан в мгновение ока. Внутри лежал маленький брелок из слоновой кости, а на нем старинными буквами было написано: «Элси». К брелоку был прикреплен листок с такими стихами:

Образ девочки прелестной

В сердце верном я ношу;

Добротой ее небесной

И живу я, и дышу;

Имя Элси я цветами напишу.

В темных локонах головка,

Черных глаз нет веселей,

Словно черный бархат бровки,

Зубки жемчуга белей;

Элси — имя славной девочки моей.

Резвы маленькие ножки,

Пчелкой голосок жужжит —

Осчастливит все дорожки,

По которым пробежит;

Имя Элси всех мечтой заворожит.

Все движенья так свободны,

Все слова ее милы,

Все порывы благородны,

Чувства все ее светлы,

И малы все в адрес Элси похвалы!

— Совсем как в сказке, — сказала Элси. Глаза ее от удивления становились все больше и больше, пока Сиси читала эти стихи вслух.

И снова стук в дверь! На этот раз целая пачка писем. Все получили по одному, а Кейти, к своему огромному удивлению, — два.

— Что бы это могло значить? — пробормотала она. Но, заглянув в один из конвертов, она узнала почерк кузины Элен и убрала письмо в карман. Первым вскрыли письмо, адресованное Дорри. В верхней части листка бумаги был изображен пирог. Я должна объяснить, что незадолго до этого бедный Дорри перенес немало мучений в кабинете дантиста.

Принаряженный Джек note 23

,

Лет семи человек,

Ел пирог (а в нем столько варенья!)

Крик ужаснейший вдруг

Поразил всех вокруг,

И от Джека он шел, без сомненья.

Его нежная мать,

Чуть успела вбежать,

Принялась вмиг дитя утешать.

— Что случилось, дружок?

Что ж не ешь пирожок? —

Стала с лаской она вопрошать.

И взволнованный Джек

Ей в отчаянье рек:

— Зуб мой каждый болит и шатается…

Больно сладкое есть!

Ох, болит здесь и здесь!

Что теперь с пирогом моим станется?

Кто бы вам передал,

Как кричал и рыдал

Вышеназванный здесь господин;

На другой день дантист,

В своем деле артист,

Зубы вырвал ему как один.

После этой «валентинки» дети долго не могли отсмеяться.