John - i 308786fbd293be60

Эми сейчас ищет пятьдесят снежно-белых камешков, которым, когда она их соберет, предстоит быть погребенными в общей могиле среди валунов. Если она не сумеет сделать это, то ей придется превратиться в электрического угря. Главная трудность в том, что в некоторые камешки она просто влюбляется. Я слышу, как она говорит одному из них: «Я не смогу тебя похоронить».

Но, возвращаясь к тому, о чем я говорила, — по утрам мы очень весело завтракаем втроем в нашей гостиной. Завтрак состоит из кофе и булочек, и его подает нам смешной, ворчливыйgarcon note 149

, маленького роста и беззубый; когда он быстро лопочет на своем итало-французском наречии, его очень трудно понимать. На днях он сказал мне, что он уже сорок шесть летgarcon —слишком уж, пожалуй, долгое отрочество!

Общество, которое мы встречаем позднее в столовой, довольно занимательное. Кузина Оливия и Лили ведут себя образцово по отношению ко мне, так как я путешествую с миссис Эш, а миссис Эш — сестра лейтенанта Уэрдингтона, а лейтенант Уэрдингтон — обожатель Лили, и им он очень нравится. Лили, между прочим, сообщила мне по секрету, что они почти помолвлены; но я в этом не уверена, или, может быть, она не это имела в виду. Боюсь, если это окажется правдой, дорогой Полли такая новость совсем не понравится. Она совершенно не сдерживает себя и постоянно, хотя и в вежливой форме, выказывает Лили свое пренебрежение, так что я тревожусь, как бы Лили не обиделась, но она, похоже, ничего не замечает. Кузина Оливия очень красива и великолепно одета. Она полностью затмила маленькую русскую графиню, которая сидит за столом рядом с ней и которая такая немодная и кроткая, словно приехала из Акрона, или Бингемтона note 150

, или еще какого-нибудь места, где графинь и не видывали. Есть здесь еще два очаровательных, очень тактичных австрийца. Один, который сидит ближе всех ко мне, «соискатель» степени доктора юридических наук и бегло говорит на восьми языках. Он учит английский всего шесть недель, но добился удивительных успехов. Я хотела бы, чтобы мой французский был хотя бы вполовину так хорош, как его английский уже сейчас.

Есть здесь любящая посплетничать молодая женщина, которая живет этажом ниже прямо под нами и которую я иногда встречаю в саду. От нее я слышу самые разные романтические истории об обитателях пансиона. Одна молодая француженка умирает от чахотки и разбитого сердца, так как поссорилась со своим возлюбленным, агентом, обслуживающим путешественников.A padrona note 151

,молодая и красивая, ставшая женой пожилого хозяина нашего пансиона всего несколько месяцев назад, тоже имела любовную историю. Я забыла подробности, но там был суровый родитель, и пылкий обожатель, и чаша со слабым ядом, и теперь она говорит, что уж лучше бы ей сейчас умирать от чахотки, как умирает бедняжка Альфонсина.

Но, несмотря на все это, она толстенькая и румяная, и я часто вижу, как она располагается на пороге в своем лучшем платье и большом римском шарфе и украшениях с инкрустациями, чтобы «сделать пансион привлекательным для проходящих». Так что у нее есть чувство долга, хоть она и несчастна.

Эми погребла все свои камешки и говорит, что устала играть в фею. Теперь она сидит, прислонясь головой к моему плечу, и якобы учит заданный ей на завтра французский глагол, но на самом деле, как с сожалением вынуждена сообщить, беседует со мной об отсечении головы — тема, которая со времени посещения Тауэра волнует и зачаровывает ее. «Люди умирают сразу? — спрашивает она. — Или они чувствуют один миг, и это ужасное чувство?» Она полагает, что крови при этом бывает очень много, так как на картинке, изображавшей казнь леди Джейн Грей note 152

, было так много соломы вокруг плахи, — эта картинка украшала стены нашей комнаты в Париже. Пожалуй, я рада, что маленькая, толстенькая беленькая собачка приковыляла к нам по песку и отвлекла внимание Эми.

Заговорила о Париже и словно вновь ощутила туман, который окружал, нас там. Ах, как чарует сияние солнца после нескольких унылых, пасмурных недель! Я никогда не забуду, как выглядело Средиземное море, когда мы впервые увидели его, — все голубое, и такого прелестного оттенка! Мы были примерно там, где, если верить атласу Морзе note 153

, должна бы быть большая красная буква Т на воде, но я никакой буквы не видела. Возможно, они наносят ее так далеко от берега, что замечают ее только те, кто плывет на корабле.

Вот уже сгущаются сумерки и начинает чувствоваться странная прохлада, которая словно таится под этими теплыми вечерами. Эми получила послание, написанное на таинственном белом камешке о том, что…