John - i 308786fbd293be60

— Она новенькая, мэм, эта стюардша, — объясняла миссис Баррет, — и ужасно неумелая! Я говорила капитану, как только она появилась на судне, что я о ней невысокого мнения. Теперь он сам в этом убедится. Мне стыдно, мэм, что такое случилось на «Спартаке», стыдно, да. При Элизе, мэм, ничего подобного никогда бы не произошло. Элиза — та стюардша, которая ушла с корабля и вышла замуж перед прошлым плаванием, а эта новенькая пришла на ее место.

И пока миссис Баррет говорила все это, она усердно устраивала поудобнее миссис Уэр — так, кажется, звали несчастную даму, а Кейти кормила Гретхен хлебом и молоком из большой миски, которую принес один из стюардов. Маленькое безропотное существо, очевидно, почти умирало от голода, но с каждым глотком румянец постепенно возвращался на ее щеки, губы становились ярче, а темные круги под голубыми глазами — меньше. К тому времени, когда в миске стало видно дно, бедняжка уже могла улыбаться, но так и не сказала ни слова кроме произнесенного шепотом «Danke schun» note 96

. Ее мать объяснила, что девочка родилась в Германии и что до сих пор за ней всегда ухаживала немецкая няня, так что немецкий язык был знаком ей лучше, чем английский.

Гретхен очень занимала Кейти и Эми на протяжении всего остального путешествия. Они часто брали ее с собой на палубу, и она была вполне довольна их обществом и очень послушна, хотя всегда оставалась серьезной и молчаливой. Среди пассажиров, как это всегда бывает на океанских лайнерах, оказалось немало приятных людей, а за другими, возможно не столь приятными, было любопытно понаблюдать.

Постепенно у Кейти возникло ощущение, что она много знает о своих попутчиках. Среди них была молоденькая девушка, ехавшая к родителям в сопровождении строгой гувернантки, — девушка, которой все на борту, пожалуй, даже сочувствовали. Была и другая девушка, ехавшая изучать живопись; она путешествовала совсем одна, и, похоже, не было никого, кто встретил бы ее в Европе или у кого она смогла бы остановиться, кроме подруги, примерно ее же возраста, уже начавшей учебу в Париже. Но девушка, казалось, совсем не думала о том, как она одинока, и была способна помериться силами с кем угодно и с чем угодно. Был и чудаковатый старый джентльмен, который до этого «пересек океан» одиннадцать раз и был готов дать совет и поделиться опытом со всяким, кто соглашался его выслушать; и другой джентльмен, не такой старый, но еще более чудаковатый, который за восемь лет до этого «застудил желудок», съев в жаркий летний день шестнадцать порций мороженого, одну за другой, перемежая их десятью стаканами столь же холодной содовой воды, и который рассказывал об этом своем волнующем переживании по очереди каждому на борту. Был и озорной маленький мальчик, чьи родители были не в силах справиться с ним и чье появление в любой части парохода вселяло ужас в сердца пассажиров, и хорошенькая вдова, взявшая на себя роль «первой красавицы» на пароходе; и другая вдова, не такая хорошенькая и не так стремившаяся быть «первой», но которая многое могла рассказать предусмотрительно тихим голосом о том, какая жалость, что дорогая миссис Такая-то сделала то или это, и как, «не правда ли, досадно, что она не решила поступить иначе». Большой океанский пароход — это целый мир в миниатюре, дающий человеку взглянуть мельком на людей, самых разных по своему общественному положению и характеру.

Но в целом на «Спартаке» не было никого, кто нравился бы Кейти больше, чем спокойная, уравновешенная маленькая Гретхен, если, конечно, не считать милого старого капитана. Кейти стала его любимицей; он отвел ей и миссис Эш места за столом рядом с собой, заботился о всевозможных удобствах для них и каждый вечер посылал Кейти запеченное в тесте яблоко — из тех, что делал специально для него судовой повар, совершивший немало рейсов вместе с капитаном и знавший его вкусы. Кейти не особенно любила печеные яблоки, но ценила это угощение как знак внимания и всегда ела их, когда могла.

А тем временем каждое утро приносило новый сюрприз от доброй, заботливой Розы, которая, очевидно, долго трудилась и еще дольше думала, изобретая и подготавливая все эти маленькие радости для первого морского путешествия Кейти. Миссис Баррет, в этом не могло быть сомнения, была вовлечена в заговор и больше всех радовалась шутке, являясь каждый день с одной из двух неизменных фраз: «Письмо для вас, мэм» или «Посылка, мисс, пришла по почте». На четвертое утро это была фотография малютки Розы, вложенная в маленький плоский сафьяновый футляр. Пятое принесло чудесное послание, полное потрясающих новостей — ни одна из них не соответствовала действительности. На шестое из свертка появилась длинная узкая коробочка с авторучкой. Затем «почта» принесла «Предвзятое мнение» мистера Хоуэлса note 97