Па Марго - Марго Па

Она не могла объяснить себе поступка подруги, но вместе с ней Вику покинул и голос: она не написала больше ни строчки. Стихи ушли. Порой ей казалось, что та предала ее, украла дар превращать образы в мелодию рифм. В глубине души Вика обвиняла именно ее в своей потере.

Вика закончила исторический факультет Псковского университета и получила работу гида. Но все это было слишком мелко для нее, ее ничуть не интересовала история народа, существовавшего на свете задолго до ее рождения, ей хотелось написать свою.

А стихи по-прежнему не возвращались. Напрасно просиживала она дни и ночи над раскрытой тетрадкой, голос молчал.

«Что же будет с моей жизнью? В чем теперь ее смысл? » – спрашивала себя Вика и не находила ответа.

Если взять все книги, написанные человечеством со дня сотворения мира, и представить их в виде кирпичей, то можно выстроить огромный мегаполис, как Мехико, Токио, Москва или Нью-Йорк. Но вспомните хотя бы одного автора, который бы честно ответил вам на вопрос: «Зачем мы здесь, на Земле?» Каждый сам должен найти ответ, и Вика нашла.

Шел дождь. Она смотрела на ослепший фонарь из темноты и вдруг подумала, что если в его свет войдет человек – одинокий, сгорбленный и несчастный – это будет фантастически красиво. Без него пейзаж оставался как бы незаконченным. Наверно, смысл жизни не может заключаться внутри нее самой. Никто не обратит внимания на сорвавшийся с ветки лист, но пока он не коснулся земли, он – мгновение, без которого лето не может превратиться в осень. И смысл мгновения в том, что на смену ему приходит новое. Человек в свете фонаря стал ностальгией по старым черно-белым фильмам, однокласснице с руками-крыльями мертвой птицы, стихам, ушедшим вслед за ней.

Так белые листы в конце Викиной тетради навсегда остались пустыми. А она села за печатную машинку и написала первый киносценарий об одинокой фигуре в свете фонаря. У нее вновь появился шанс почувствовать себя избранной. Кино мыслит образами, как и поэзия. Сценарий ближе к рифме поэта, нежели к прозе романиста. Проза рождается в раздумьях и рассуждениях. Стихи или кадры из кинофильма приходят ниоткуда: из снов, шепота дождя, незнакомого, но волнующего запаха, чьей-то незаконченной фразы, случайно подслушанной за столиком в кафе. Это то, что тебе не дано понять или доказать на страницах романа, но дано почувствовать и представить так же ясно, как лица близких тебе людей. Проза – совершенная картина художника, стихи же или сценарий киноновеллы – всего лишь ее набросок. Набросок души.

Голос робко поздоровался, тихонько проскользнув в приоткрытую дверь, тот дождь в свете фонаря привел его обратно домой:

«Есть люди, которым непременно нужно сочинять истории…

Только одни, когда им хочется что-то рассказать, выплеснуть свои эмоции, садятся за стол и пишут длинное откровенное письмо неведомому другу. Обстоятельно и подробно.

Со временем они становятся блестящими писателями.

А другие…

Они собирают друзей вокруг костра и рассказывают им невероятные сказки, пританцовывая, размахивая руками и корча жуткие, трогательные и смешные гримасы, придумывая на ходу образы и портреты.

Никто им не верит, но все-таки каждый ждет, что с ним вот-вот произойдет нечто необыкновенное. Такие люди делают кино», – записала Вика и убрала тетрадь подальше в нижний ящик письменного стола, чтоб уже никогда больше не оглядываться назад.

Освободившись от жесткой рифмы стиха, она смогла вырваться из своего маленького провинциального городка. Она написала в одну из московских кинокомпаний, из тех, что вечно устраивают конкурсы для сценаристов в сети.

И… О, чудо! Ее сценарий понравился, и на экраны страны вышел фильм с ее именем в титрах.

Денег, вырученных за сценарий, хватило на то, чтобы перебраться в столицу и начать новую жизнь. Предав рифму стиха, она с легкостью оставила Псков и своих безутешных близких. И ее не пугало, что новая жизнь началась с череды предательств.

«В этом мое предназначение. Все остальное должно отступить», – оправдывала себя Вика.

Вскоре она получила место в группе сценаристов сериалов для развлекательного телевидения. В нее поверили. Не учли только одного: в отличие от профессионалов, которые каждый день садятся за стол и пишут по серии в день, словно приходят на работу, новичок молча курит и ждет вдохновения.

Прочитав идею продюсера для очередной мыльной оперы, а точнее, ее отсутствие (еще одна лирическая калька, еще один банальный любовный треугольник), Вика не смогла выдавить из себя ни строчки. Ей вовсе не было противно писать слезливые мелодрамы. С тех пор, как стихи обратились для нее прозой, ей стало казаться, что на словах все позволено. Слово – легковесно, его всегда можно вычеркнуть, заменить другим, переписать заново, и нет рифм, которые сдерживали бы душу.