Есть и другое основание для такого вывода. Еще семь мудрецов говорили, что
познать неявное можно лишь по явному. Поэтому познать скрытого бога можно
лишь при помощи явленного чувственного мира. Но чувственный мир неистинен.
Пифагор, как и орфики, придерживался дуалистической концепции души и
материи, предпочитая тленной материи вечную душу. Материя, как изменяющаяся
и неистинная, не может привести нас к познанию истины. Поэтому нужен некий
посредник между материей и богом. И таким посредником является число, ибо оно
есть то, что, с одной стороны, можно четко представить и сосчитать, а с другой
стороны, оно непреходяще в отличие от чувственного мира.
Музыка в античности считалась частью математики. Это позволило Пифагору
сделать вывод о существовании так называемой музыки сфер. Планеты при
движении издают некоторый звук, каждая своей высоты. Этот звук мы не слышим
лишь потому, что он имеет все время одну и ту же высоту. И поэтому мы
рождаемся в этом звуке и воспринимаем его как некий фон. Всего в мире
существует 10 небесных тел. Число 10 было для Пифагора наиболее совершенным
числом. Пифагору было известно 9 небесных тел, включая Землю, Солнце, Луну и
др. Поэтому в качестве 10-го небесного тела он предположил некую
Противоземлю. Все планеты вращаются вокруг центрального огня, который нам с
Земли не виден, потому что Земля повернута к нему всегда одной и той же
стороной. И Противоземля также не видна, потому что она всегда находится
напротив этого огня с другой стороны.
Пифагорейская идея о числе как первоначале всего сущего довольно-таки
сложна, и сам Пифагор часто объяснял ее на свойственном ему языке. В частности,
все числа он делил на четные и нечетные. Все они происходят из единицы, которая
объединяет в себе все числа и является началом всего мира. Единица — это символ
единства, тождества, равенства, целости. За единицей идет двоица, которая
символизирует различие, неравенство, изменчивость, все то, что состоит из частей.
Троица — это то, что имеет середину, т.е. все совершенное. А наиболее
совершенным числом является десятка. Как все числа делятся на четные и
нечетные, так и все в мире подчиняется этим числам. Все в мире состоит из
противоположностей: нечетное-четное, предел-беспредельное, единое-многое,
правое-левое, мужское-женское, светлое-темное, хорошее-плохое. Все существует
в силу гармонии этих противоположностей. Когда перевешивает одна из
противоположностей, возникает отсутствие гармонии, что в человеке, в частности,
проявляется как болезнь.
ГЕРАКЛИТ
Гераклит Эфесский, один из самых загадочных и непонятных философов
античности, родился в городе Эфесе в Ионии. Дату рождения можно также
высчитать по его акмэ, которое, как указывает Диоген Лаэртский, приходится на
504-501 годы до Р.Х. Следовательно, он родился ок. 540 г. до Р.Х. и жил, как
указывают биографы, около 60 лет. По некоторым данным, Гераклит имел
благородное происхождение, принадлежал к царско-жреческому роду, однако
отказался от царствования, передал его брату, а сам ушел в горы, где жил
отшельником. Впоследствии, заболев водянкой, Гераклит спустился в город,
однако, будучи не совсем хорошего мнения о людях, не мог сказать причину своей
болезни и спрашивал загадками у врачей, смогут ли они превратить ливень в
18
засуху? Врачи, конечно же, не поняли, что он имел в виду просьбу излечить его от
водянки, и поэтому Гераклит попытался заняться самолечением: зарылся в навоз,
надеясь, что тепло, исходящее от навоза, излечит его. О том, что произошло далее,
существуют разные версии: по одной — навоз застыл, и Гераклит не смог
выбраться и так умер; по другой версии — на него напали собаки и разодрали его.
Но так или иначе, в возрасте 60 лет Гераклит умер от водянки.
Традиция называет Гераклита «плачущим философом», поскольку тот, видя
всеобщую глупость и бесцельность жизни людей, плакал, глядя на них. Ему
принадлежит сочинение «О природе», который, как указывается, он специально
написал непонятнее, чтобы его смогли прочитать лишь те, кто этого действительно
достоин, и за это впоследствии он получил прозвище «темный». Сократ, впервые
ознакомившись с работой Гераклита, сказал: «что я понял — прекрасно, чего не
понял, наверное, тоже: только, право, для такой книги нужно быть делосским
Читать дальше