Andrew - o c24ec28d571a6d65

сына, обернулся, - пойдемте. Тут рядом.

-Ногами, - потребовал Стивен. Тео оправила на сыне бархатное платьице, и, спустив его на

землю, вздохнула: «Ну ладно».

-Дай-ка, - вдруг сказал Волк, и протянул мальчику руку. «С папой хочешь?» - спросил он.

Стивен поднял зеленые, с золотистыми искорками глаза и серьезно ответил: «Конечно!».

Тео отстала и, взяв отчима под руку, тихо проговорила: «Что-то волнуюсь я».

-Да все хорошо, - мягко сказал адмирал и поцеловал ее в лоб. «У тебя теперь еще со

свадьбой хлопот много будет, да и книжных лавок в Лондоне прибавилось, - он подмигнул

женщине.

-В театр хочу! – страстно сказала Тео. «В Японии даймё часто актеров приглашал, мне так

нравилось».

-Ну вот, твой дядя Мэтью из Парижа приедет, и сходите с ним на южный берег, он у нас тоже

большой любитель актеров, - Виллем рассмеялся.

Уильям издалека увидел знакомую, стройную спину, и припустил еще быстрее, нагнав мать

уже в воротах усадьбы. «Матушка! – закричал он и влетел в пахнущие жасмином, мягкие,

ласковые руки.

-Вернулись, сыночек, - шепнула Марфа. «Господи, спасибо тебе! Ну и вырос же ты, -

рассмеялась она, целуя Уильяма. «Папа там еще? – она указала в сторону Темзы.

-Да, сейчас придет, - мальчик счастливо, блаженно рассмеялся. «Я так скучал, скучал по

тебе, матушка, милая, - шепнул он ей на ухо. «А кимоно мы тебе купили, и жемчуг тоже,

красивый очень, и еще папа картины тебе в подарок везет, он их в Нагасаки выбирал…., -

торопился Уильям, а Марфа, еле сдержав улыбку, подумала: «Ну, понятно, что там за

картины, Виллем, сейчас, наверняка, появится, и скажет: «Собирайся в усадьбу, дорогая

моя».

-А что в мешочке? – заинтересовался сын.

-За сладостями ходила, - Марфа поцеловала бронзовый затылок.

-Хочу, - детская рука потянулась к бархату.

-После обеда, - строго сказала мать. «Мы-то с братом твоим уж поели, но вам с папой еще

фазан остался холодный, а на ужин будут устрицы с беконом, я с утра на Биллинсгейте

была. Ну, беги, с Питером поздоровайся, он в кабинете у себя».

-Мы ему амулет привезли, на удачу, в торговле, - гордо сказал Уильям, - он такое любит.

Мама, - он вдруг замялся, - там папа..

-Что? – спокойно спросила Марфа.

-Сама увидишь, - пробормотал мальчик и скрылся за тяжелой, дубовой дверью.

Марфа вздохнула, и, бросив взгляд на противоположную сторону улицы, где высокий,

красивый белокурый мужчина, - в хорошо скроенном камзоле темно-синего бархата, - держа

на руках ребенка, - тоже светловолосого, показывал ему шпиль церкви, - стала ждать.

«Ну что там могло случиться, - подумала она. «Ну, ранен. Ничего страшного, хотя я ему

говорила, и много раз – у тебя семья, не ввязывайся во всякие стычки между туземцами,

хватит и одного шрама на виске».

-Это она, - тихо сказал Дэниел Марте и Никите. Они стояли на углу Бишопсгейта, наискосок

от ворот усадьбы.

-Господи, какая красавица, - вдруг проговорила Марта. «И маленькая, какая, теперь понятно,

почему мама такая высокая – в князя. Посмотрите, словно птичка».

-Ты у меня тоже, как птичка, - наклонившись, шепнул ей Николас и Марта, пожав его крепкие

пальцы, подумала: «Скорей бы уж, Господи».

-Вот тут венчаться и будем, - указала она на шпиль Святой Елены, - как раз рядом, удобно.

-И почему только три недели ждать надо, - пробурчал Николас и Дэниел, рассмеявшись,

вдруг замолчал.

-Идут, - шепнул он.

Марфа издалека увидела Виллема, - он вел под руку какую-то женщину – высокую, почти

ему вровень, стройную, смуглую, в красивом платье аметистового шелка, отделанном

кружевами.

-Вот оно как, значит, - тихо сказала Марфа, сцепив нежные пальцы. Глубоко вздохнув,

тряхнув головой, она пошла им навстречу.

-Господи, - повернулась Тео к адмиралу, - она и не изменилась совсем.

-Иди, дочка, - ласково подтолкнул он ее.

Марфа замедлила шаг и остановилась – люди толкали ее со всех сторон, и, она, даже не

видя, куда идет, шагнула вперед – не веря своим глазам.

На стройной шее играл, переливался крохотный, детский золотой крестик с алмазами.

-Девочка моя, - сказала тихо Марфа и протянула руки. «Федосья, девочка моя. Иди сюда,

доченька».

Тео наклонилась, и, уронив голову на мягкое, покрытое прохладным шелком плечо,

заплакала – тихо, поднеся к губам руку матери. «Матушка, - сказала она, рыдая, - матушка,

милая…»

-Не надо, - шепнула Марфа, гладя ее темные локоны, - не надо, доченька. Все хорошо, все

закончилось, ты со мной, и больше я тебя никуда не отпущу. Пойдем домой, - она потянула