Andrew - o c24ec28d571a6d65

углубилась в работу.

Выкупавшись в остывшей воде, быстро одевшись, Констанца запечатала письмо, и,

постучавшись в комнату брата, сказала: «Я готова».

Джон появился на пороге, и, усмехнувшись, спросил: «Очередные срочные вычисления для

профессора Катальди?».

-Я буду ждать тебя внизу, - свысока сказала Констанца, и, не выдержав, рассмеявшись,

поцеловала брата в щеку: «Ты у меня самый лучший!»

-Ладно, ладно, - ворчливо сказал Джон и добавил себе под нос, провожая глазами изящную

фигурку сестры: «И, правда, кто придумал эту глупость – не брать женщин в университеты?

И ведь не изменится ничего, хоть головой бейся об стенку»

.

Они оставили лошадей у ограды маленького, ухоженного кладбища. Констанца посмотрела

на залитые золотым сиянием, беломраморные надгробия, и, сцепив пальцы, сглотнув,

спросила: «Почему ты мне не говорил? Помнишь, я спрашивала у папы? Он сказал, что ее,

наверное, похоронили, там, на окраине. В общей могиле, для бедняков. Ну, раз у отца не

было денег ».

Джон ласково взял ее за руку: «Ну вот, мы сделали так, что теперь она здесь, и всегда тут

останется. То есть сначала папа этим занимался, а потом – я уже заканчивал. И отец твой

здесь, ну, пепел его, - добавил он совсем тихо. «Там крест на камне, иначе уж нельзя было,

сама понимаешь».

-Это ничего, - тихо сказала девушка. «Ничего. Я пойду».

-Третья дорожка справа, - добавил Джон. «Ну, ты увидишь».

Она села рядом с простым камнем и провела пальцами по холодной, гладкой поверхности.

«Здравствуй, мамочка, - еле слышно шепнула Констанца. «Здравствуй, милая».

Под тонким, еле заметным крестом было высечено: « Констанца. Omnia vincit amor”. Снизу

была дата. «17 февраля 1600 года, Рим, - прочла девушка. «Для того, чтобы мы могли

верными шагами шествовать вперед по пути познания природы».

-Да, отец, - тихо сказала она, и, достав из-за корсета старое, с выцветшими чернилами

письмо, даже не глядя на изящные, разборчивые строки, произнесла:

-Ну вот, моя девочка, пришла нам пора расстаться. Продолжай мое дело, и помни – любовь,

и вправду, как писал Вергилий, побеждает все. Люби этот мир, как любил его я, и никогда не

бойся говорить о своей любви – как делала твоя мать. Прощай, и помни – ты родилась

благодаря тому, что мы, презрев все и вся, поступили так, как велело нам сердце. Никогда

не изменяй ему, милая моя дочь, моя Констанца».

-Не изменю, - твердо проговорила девушка, и, поцеловав камень, застыла, - просто слушая,

как шумит вечерний ветер в рыжих кронах деревьев, как спокойно и уверенно бьется ее

сердце.

Эпилог

Лондон, октябрь 1603 года

-Так, - Питер выдвинул большой деревянный ящик. «Проверяй, мама. Завещание сэра

Стивена Кроу – пять копий, отчет по приходу от размещения доли капитана Николаса Кроу

за истекшие восемь лет – две копии, расписка капитана Николаса Кроу в получении

документов его покойного отца – одна копия».

Марфа поставила галочки в большом списке и заметила: «Тут дата выдачи расписки не

указана, скажи, для порядка»

-Пятнадцатого июня 1601 года, - ответил сын и Марфа, сделав примечание на полях,

поправив очки в золотой оправе, вдруг, спокойно, спросила: «А Николас при шпаге был, ну

тогда, как ты его видел?».

-Разумеется, - поднял бровь Питер. «Я же тебе говорил – мы с ним хорошо посидели,

выпили вина, а потом он отправился Мирьям навестить».

-Да, - Марфа заправила за ухо выбившийся из-под бронзовой сетки локон, - я помню. Ну что,

с буквой «К» мы закончили?

-Да, - Питер отступил и обвел глазами железные шкапы. «Давай тогда после обеда

продолжим, я уж сегодня хочу все доделать, а то у меня на этой неделе и так подписание

трех контрактов предстоит, да еще и Виллем может прийти, там с разгрузкой много работы

будет».

-Хорошо, - Марфа отложила перо и поднялась. «Ты иди, там мистрис Доусон фазана

запекает, и пирог с почками сделала, как тебе нравится».

Питер внезапно поцеловал мать в мягкую, пахнущую жасмином щеку – он был лишь немного

выше.

-Ты что это? – улыбнулась Марфа.

-Так, - Питер рассмеялся, - люблю тебя очень.

-Да уж , - она потрепала сына по каштановым локонам, - не зря ты от московского престола

отказался, а то бы нас всех бросать пришлось.

-Из меня, - Питер щелчком сбил невидимую пылинку с изящного черного камзола, - вышел

бы отличный царь, матушка.

-Не сомневаюсь, - подтолкнула его Марфа. «Беги, я сейчас». Когда сын ушел, она достала