Andrew - o c24ec28d571a6d65

соцветия гвоздики. Человек окинул взглядом комнату и шепотом спросил у ближайшего

работника: «А где мистер Питер Кроу?».

Невысокий, изящный, темноволосый юноша, в холщовом переднике и нарукавниках,

оторвался от конторки, где стояли медные весы, и, держа на весу стальной пинцет с

горошиной перца, холодно ответил: «Это я. Будьте любезны, покиньте склад, здесь нельзя

находиться посторонним».

- Я бы хотел с вами поговорить, - заискивающе сказал человек. Питер Кроу окинул взглядом

бархатный, отделанный золотой прошивкой камзол, шпагу с эфесом чеканного серебра, и,

положив пинцет, велел: «Пойдемте».

В боковой, маленькой комнате, стоял простой стол и деревянная скамья. «Садитесь, - кивнул

Питер, и, накинув на дверь засов, опустившись напротив, поставил на стол песочные часы.

Лазоревые глаза блеснули льдом, и Питер сказал: «Можете говорить по-итальянски,

незачем затрудняться. Я слышу, что вы оттуда. Да и камзол ваш сшит в Милане».

- Но вы, - попытался было проговорить гость.

- Я знаю шесть языков, - оборвал его юноша. «Вот что, милейший, меня не интересуют

поиски Эльдорадо, или сокровищ сэра Фрэнсиса Дрейка, да хранит Господь его душу, -

молодой человек перекрестился, и продолжил: «Также я не вкладываю деньги в поиски

Северо-Западного прохода, Ледяного Континента и другие сомнительные экспедиции».

- Меня интересует только прибыль, выраженная в цифрах. Поэтому говорите, - он кивнул на

песочные часы, - потом я вам дам бумагу с пером, и вы подведете итог. Когда я увижу

сумму, которая меня устроит, мы будем обсуждать ваше предложение дальше. Может

быть».

Он, сцепив ухоженные, смуглые, с коротко остриженными ногтями пальцы, заметил: «Я жду,

синьор».

- Мы предлагаем вам занять московский престол, - спокойно сказал его собеседник.

Питер Кроу убрал со стола песочные часы и велел: «Рассказывайте».

Когда итальянец закончил, юноша наклонил голову, и встряхнув каштановыми локонами ,

улыбнулся, - мимолетно, тонко: «Все это очень занимательно, синьор, но у царевича были

темные глаза. Ореховые».

- Такие мелочи никого не интересуют, - отмахнулся его собеседник.

- Насколько я помню, мать царевича еще жива, - задумчиво проговорил Питер Кроу. «Это не

будет представлять, - он поискал слово, - затруднения?».

- О ней не беспокойтесь, - итальянец помолчал. «Она сделает все, что мы ей скажем».

- Ну-ну, - протянул Питер и поднялся. «Не вставайте, - остановил он гостя. «У меня есть кое-

какие бумаги, с тех времен, они могут быть вам интересны. Я сейчас».

Он вышел из комнаты, и, спокойно накинув на тяжелую дверь засов, обернулся к приказчику:

«Окна там нет, не выпускайте его, хоть бы он предложил вам стать папой римским. Будет

стрелять, - Питер оценивающе посмотрел на дверь, - ничего страшного, тут двадцать

дюймов хорошего английского дуба, потом заменим. Лодка моя на месте?»

- Конечно, мистер Питер, - поклонился приказчик.

- Я на тот берег и обратно, ждите, - велел юноша, снимая фартук, поднимаясь по лестнице,

что вела на улицу.

-Где он? – обернулся Маленький Джон, входя на склад, доставая оружие.

-Только не палите тут, - поморщился Питер, указывая на боковую комнату. «Весь товар мне

испортите, запах пороха очень стойкий».

- Я и не собираюсь, мне твой гость живым нужен, - усмехнулся мужчина, кивая двум, что

следовали за ним, - неприметным, среднего роста.

Джон поднял засов, и, стоя на пороге, велел: «Во-первых, уберите пистолет, милейший, а во-

вторых, - пройдите с этими господами, они вас отвезут в нужное место».

Итальянец побледнел и сказал: «Вы не имеете права, синьор».

- В этой стране, - тонкие губы Джона улыбнулись, - я имею право на все. Ну, впрочем, вы

сами увидите, уважаемый, мы с вами скоро встретимся.

- В Тауэре? – вскинув голову, спросил мужчина.

- Отчего же, - ответил Джон, - у нас есть много других интересных мест заключения. Уведите,

- кивнул он.

- Я бы тебя пригласил устриц поесть, - уже стоя во дворе, в теплом сиянии полудня,

улыбнулся Питер, - но не сезон. Да и тебе к отцу, наверное, надо?

- Да, - Джон вздохнул, - с ним Констанца сейчас, но она ведь ребенок совсем. Этот, - он

кивнул на реку, - пусть поварится, я с ним разберусь, когда отец..., - он помолчал и

отвернулся.

- Сколько еще? – тихо спросил Питер.

- Дней пять, врач говорит, - Джон помолчал. «А насчет устриц, - матушка же твоя к осени

должна из Нижних Земель вернуться?».