Andrew - o c24ec28d571a6d65

внутрь, - посмотреть на медвежью шкуру. «Это мама убила, - восторженно прошептала

Энни. «Вот это да!».

После завтрака они сели в детской и Роберт, слушая, как дочка бойко читает Псалмы,

улыбнувшись, закрыл глаза. «Если бы еще Мэри не надо было так много работать, -

вздохнул он, чувствуя весеннее солнце на лице. В полуоткрытые ставни доносился крик

чаек, дул свежий, морской ветер и он вдруг подумал:

- Ну, еще лет десять тут можно спокойно провести. А потом домой, в усадьбу. Все равно у

нас после Ее Величества королем Яков станет, наверняка Англия и Шотландия объединятся,

так что уже не будем жить на границе. Будем охотиться, сидеть у камина и воспитывать

детей.

- А ты что улыбаешься, папа? – подозрительно спросила Энни.

- Потому что ты хорошо читаешь, - ласково ответил сэр Роберт. «Сейчас буквы напишем,

французским позанимаемся, и пойдем в гавань, а потом – на рынок».

- Птиц покормим! – обрадовалась Энни.

Пока она пыхтела, выписывая буквы, Роберт быстро проверил платьица у Энни в сундуках и,

обернувшись, спросил: «Какое хочешь?»

- Бархатную юбочку с кружевом, - вздохнула девочка. «Нет, в ней же только в церковь, или

во дворец. Тогда серое платьице, с белым передником».

На улице она взялась за его руку и серьезно велела: «Ты только иди помедленнее, папа, а

то я за тобой не успеваю».

«Как строят-то много, - оглянувшись, подумал Роберт. «Ну да, денег у них сейчас хватает, не

воюют, одна зундская пошлина сколько приносит. Отменить бы ее, конечно, только король

Кристиан никогда на это не пойдет. Вон, и крепость начали, и, Мэри говорила, этот новый

квартал купеческий будут закладывать, на острове, как в Амстердаме».

Дойдя до гавани, он отпустил дочку кормить чаек, а сам, пошутив с хозяином таверны, взял

кружку пива, - оно тут было легче, чем Англии, но вкусное.

- Ну, как всегда, - сказал Роберт, улыбаясь, - я вам письма принес.

Хозяин подмигнул, и, приняв перевязанную лентой пачку, ответил: «Вам тоже пришли, вчера

еще, с тем барком, что на рассвете пришвартовался».

Роберт просмотрел запечатанные конверты, и нашел один, с розой Тюдоров на красном

сургуче.

«Быстро он, - пробормотал мужчина, выйдя на улицу, допивая пиво. «Ну, впрочем, да, тут

такое дело, что тянуть нельзя, надо что-то решать».

По дороге домой, они с дочкой зашли на рынок, и удачно поторговавшись, купили свежей

рыбы, и креветок.

Энни, было, сморщила нос, но отец ласково сказал: «Нельзя же все время есть булочки,

милая. Я тебе пюре сделаю, и рыба будет с пряностями, как ты любишь».

После обеда он уложил дочь спать, и, сидя на кухне, читая письма от семьи, долго смотрел

на то, с розой Тюдоров, что лежало посреди стола. «Нет, пусть Мэри вскрывает, - подумал

он. «Я не могу. В конце концов, это для нее, не для меня».

Он вздохнул, и, потянувшись за «Превосходнейшей историей о венецианском купце»

Шекспира, - им присылали из Лондона новые книги, - углубился в чтение.

Мэри вернулась только за полночь. Выйдя в переднюю, Роберт усадил ее на сундук, и, встав

на колени, снял атласные, на каблуке, туфли. Жена поболтала маленькими, в шелковых

чулках, ступнями, и он ласково спросил: «Танцевали?»

- Слава богу, нет, - она улыбнулась, и, вынув шпильки, распустив сложную прическу, быстро

заплела косу. «Засели за карты после обеда, и только сейчас Ее Величество изволила идти

почивать. Еще ей пришлось о Лондоне рассказывать, зевала, а все равно – слушала. Что тут

у вас? – она нежно поцеловала мужа, и Роберт, как всегда, подумал: «Господи, пять лет

женаты, а всякий раз – будто только встретились».

Мэри блеснула лазоревыми, большими глазами и весело сказала: «Вот сейчас наверх

поднимемся..

- У нас хорошо, - он прижался щекой к теплому, белому плечу. «Гуляли, занимались, поели,

потом опять гуляли. Буквы написали, тебе же, завтра, не к рассвету во дворец, надеюсь?

- Нет, - Мэри чуть рассмеялась. «Завтра с утра не моя смена, я дома. Так что ты поспи, и

даже до обеда, я с Энни побуду, пусть она мне буквы покажет, похвастается. Паштет вам

сделаю, зайцы те повисели, достаточно уже».

Он заставил себя оторвать губы от ее теплых волос, и тихо сказал: «Письмо тебе пришло.

От нашего общего знакомого, на столе лежит, в кухне».

Мэри взяла его руку, поцеловала, и попросила: «Налей мне вина, пожалуйста, я сейчас».

- Это из тех бутылок, что от дяди Мэтью, - улыбнулся он, подвигая жене серебряный бокал,