Andrew - o c24ec28d571a6d65

пойдет, зачем спрашивать?». Она поцеловала Джованни, - долго, глубоко, и добавила: «Куда

угодно, милый».

Майкл прижался к стене дома, - окно спальни выходило в сад, было тихо, город заливал

огненный, расплавленного золота, закат. В узкую щель он видел только смуглую,

мускулистую спину мужчины, лежащего на низкой, широкой, с разбросанными шелковыми

подушками кровати, его темные, с проседью волосы, и ее голову – каштановую,

растрепанную. Он напряг слух – но эти двое говорили шепотом.

- Потанцуй мне, - едва слышно попросил Джованни, так и не выпуская ее из объятий.

«Пожалуйста, Анушка».

Она высвободилась – одним легким, быстрым движением, браслеты зазвенели, и женщина,

оказавшись в центре комнаты, откинув голову, так, что каштановые волосы упали на спину,

запела. Крохотная ступня уперлась в пол, руки изогнулись, - и она стала танцевать, сначала

только маленькими, изящными пальцами, лукаво смотря на него.

Терпеть это, - подумал Джованни, - было все равно, что умирать самой сладкой, самой

лучшей смертью. Белые плечи мерцали в темноте, полная, большая грудь едва колыхалась,

чуть двигались широкие бедра, и, она, - Джованни сам и не понял, как это случилось, -

оказавшись рядом, приподняв изящную ногу, поставила ее на край постели.

- Вот так, - сказал он, припав губами к ее телу. «Вот так и стой, пожалуйста»

- Я не смогу долго, - смешливо прошептала она, и тут же застонала, раздвигая ноги еще

шире. «Да! – шепнула Анушка, гладя его волосы. «Да, любимый!»

Он не видел лица мужчины, слыша только его голос – тихий, наполненный страстью,

молящий. Анушка закричала, и, оказавшись на постели, наклонившись над ним, закрыла их

обоих своими длинными, распущенными волосами. Мужчина что-то делал, - так, что она,

задрожав всем телом, измучено сказала: «Еще, еще, прошу тебя!»

Потом она опять закричала, кусая губы, вцепившись пальцами в плечи мужчины, и Майкл

ушел – так и не узнав его имя.

Джованни поцеловал ее куда-то пониже талии, туда, где все было жарким и мягким, и

улыбнулся, - она, ловко покрутив задом, прижалась к нему. Он услышал смешок и строго

сказал: «Вот сейчас тебе мало не покажется, дорогая моя!».

- Обещания, - притворно вздохнула Анушка и тут же томно сказала: «Да, да, вот так очень

хорошо!»

- Не сомневаюсь, - пробормотал Джованни, ощущая тяжесть ее груди у себя в руках, пробуя

ее на вкус – она, казалось, вся пахла свежестью. Анушка глубоко вздохнула, ощутив его в

себе, и, прошептала, уткнувшись лицом в подушку, рассыпав вокруг мягкие волосы: «Хочу,

чтобы это длилось вечно».

- Будет, - пообещал Джованни, чувствуя, как покоряется, слабеет ее тело. Он нашел

пальцами то, что хотел, и Анушка, протянув руку, вцепившись ногтями в шелк, сдавленно

зарыдала.

- Хочу девочку, - сказала она потом, устраивая ноги у него на спине. «Прямо сейчас хочу

девочку от тебя».

- Сначала мальчика, - сквозь зубы, ответил Джованни, а потом они уже ничего не говорили, -

только в конце, уронив голову ей на плечо, он шептал: «Господи, любимая, любимая моя!»

Анушка выгнулась, принимая его, отдавая ему всю себя – до последнего уголка, и он еще

успел почувствовать, как раскрывается ее тело, - жарким, обжигающим потоком.

Она пошевелилась и подняла голову с его груди – от собора доносился звук колокола.

Джованни зевнул, и, поцеловав чудно вырезанные губы, усмехнулся:

- Пора на работу. Так. Ты тут складывайся потихоньку, а я съезжу за своим сыном приемным,

в горы. Бабушку тоже собери, и ждите нас. Придумаю, как отсюда выбраться, не

беспокойся».

- Бабушка не поедет, - грустно сказала Анушка. «Она тут хочет умереть».

- А ты? – обеспокоенно спросил Джованни.

Женщина наклонилась, и, взяв его лицо в ладони, строго ответила: «А я не хочу умирать. Я

же тебе сказала, - я собираюсь пойти за тобой куда угодно, - хоть на край света, - жить с

тобой, рожать тебе детей и готовить тебе еду – самую острую, уж поверь мне».

Джованни счастливо рассмеялся, и, прижав ее к себе, просто лежал – слушая, как бьются

рядом их сердца.

Майкл зашел в какой-то портовый кабак, и, попросив бумагу с чернилами, улыбаясь, быстро

написал на листке бумаге несколько строк.

- Вот так, - пробормотал он, перечитывая, - пусть ни этой шлюхе, ни паписту ее мало не

покажется. Такой же развратник, как отец мой, а она, - Майкл поморщился, - пусть тоже

сгорит в аду. Нет, в Лондон, в Лондон, там навещу своих родственников, - он усмехнулся, - и