Andrew - o c24ec28d571a6d65

Тео. «Только вот за что, не знаю».

- Да уж найдется за что, - Степан помолчал. «Я бы тоже у многих хотел прощения попросить,

да не получится уже. А матушке…весной следующей и отдашь. Корабли из Плимута

подойдут, мы сравняем эту Картахену с землей, найдем твоих детей и поплывем домой. К

тому времени и Ник сюда подтянется».

- А дома что? – тихо спросила Тео.

- А дома у нас дочка, Мирьям, - улыбнулся Степан, - как раз ровесница старшему сыну

твоему, Дэниелу. Купим дом, как и хотели, и заживем спокойно. Трое детей, как раз хорошо,

весело будет. Если хочешь, съездим в Амстердам потом, тебе легко будет, не то, что мне, -

он мимолетно улыбнулся, вспоминая.

- Хочу, наверное, - вздохнув, сказала Тео. «Так лучше будет».

- Ну, посмотрим, - Степан взглянул на котелок, и рассмеялся: «Вот и готово, кажется».

- Ты иди, - сказал он, потом, заливая костер, - иди, купайся. Вода как парное молоко сейчас.

Я спать отправлюсь, устал все же, знаешь ли, - он усмехнулся.

Тео вдруг покраснела – жарко, и, замявшись, сказала: «Я могу тут, - она показала рукой на

пляж, - поспать, - тепло ведь».

Степан собрал посуду и ласково шлепнул ее. «Ну, если там, - он кивнул на рощу, -

появишься, я тебе не выгоню. Только не буди меня».

- Не буду, - пообещала она, сворачивая волосы в темный, шелковистый узел, и добавила:

«Сейчас не буду».

Она лежала, устроившись у него под боком, в одной рубашке, натянув на себя край плаща,

слушая его спокойное, размеренное дыхание. «Господи, - подумала Тео, - как он устал,

Господи. И сейчас ведь еще, сказал, что, когда на «Святую Марию» вернемся, опять на

берег отправится, - хочет сам проехать по этой дороге, что ведет в Картахену, поискать там

детей. Господи, только бы они нашлись, только бы с ним все хорошо было, - Тео потянулась

и нежно погладила седоватый висок.

Степан зевнул и вдруг, поворочавшись, положил голову ей на плечо. Она поцеловала

густые, пахнущие солью волосы, и сама не заметила, как заснула, - обнимая его одной

рукой.

- Меня мой второй муж стрелять научил. Ну, то есть он тогда еще мне мужем не был, -

рассмеялась Тео, опуская пистолет. «Раньше-то я трусиха была, уши ладонями закрывала.

А когда на наш лагерь в Сибири напали, даже татарина убила».

Степан посмотрел на свалившуюся с дерева птицу и пробормотал: «Неплохо. Ну, это тебе

есть придется, конечно, я мяса до Лондона не попробую, хотя…, - он вдруг задумался, и

попросил: «Принеси-ка сеть из хижины, там валяется старая, Белла ее еще во время оно

сплела».

Тео принесла сеть и сказала, улыбаясь: «Я так рада, что матушка за месье Виллема замуж

вышла, он мне еще в Нижних Землях очень понравился. И брат у меня теперь есть еще

один, самый младший».

- Уильям, да, - Степан развернул сеть. «Как я уезжал, у него зубы резались, смешной

мальчишка. Ну, пошли, - он подогнал Тео. «Только тихо. Этих куриц сюда кто-то еще до меня

завез, они, в общем, человека не боятся, но все равно».

Птицы бродили на полянке, что-то выклевывая в густой траве. Сеть с легким шелестом

упала, и две забились, пытаясь вырваться. «Отлично», - сказал Степан, и, сунув Тео одну

птицу, перерезал горло второй.

Осмотрев лезвие ножа, он одобрительно пробормотал: «Все в порядке».

- Ну, все, - Степан посмотрел на тушки, что висели на ветках дерева, - сейчас кровь вытечет,

а потом я покажу тебе, как их готовить. Соль я взял, так что все просто.

Тео стояла, открыв рот. «А как вы научились? - наконец, сказала она.

- Тоже мне умение, - ворчливо ответил Степан. «А ты смотри, запоминай, в Лондоне ты это

делать будешь».

Тео посмотрела на него с такой тоской, что он чуть не рассмеялся вслух. «Ничего, - сказал

себе Ворон, - сидя, привалившись спиной к теплым бревнам хижины, глядя на то, как она

ощипывает куриц, - ничего, я потерплю. Мне некуда торопиться».

Он опять ушел в хижину раньше нее, а Тео, искупавшись, сидела на берегу, вглядываясь в

медленно темнеющий простор, расчесывая волосы. Она вдруг вспомнила песню, что они

разучивали с Мартой еще в Акапулько, - о девушке с зелеными глазами, - и запела ее, -

низким, грудным, красивым голосом.

Степан зажег свечу и вслушался – море шумело бесконечной песней, и сквозь нее

доносился голос Тео. «El a muria por amor, - пробормотал он. «Да, вот тут, у этой стены мы и

лежали, и Белла, приподнявшись на локте, рассыпав волосы вокруг, сказала: «Делай со

мной что хочешь, я вся твоя». И я тогда ответил: «Нет, это я – весь твой, любовь моя, весь,