Andrew - o c24ec28d571a6d65

остаться, посуда какая-то - подумал Степан, поднимаясь по трапу. «Да, мы как раз близко,

ветер хороший, к рассвету доберемся».

- Мы с миссис Тео уезжаем, ненадолго, по семейному делу, - сказал он Гринвиллю,

стоящему вахту. «Вы тут стойте, никуда не уходите, да тут и не будет никого – глухомань. Я

сам шлюпку снаряжу, не беспокойтесь».

Она вышла на палубу, и Степан, оглянувшись, замер – ветер растрепал темные волосы,

шаль билась на ее плечах, и он вспомнил, как отплывала из Колывани «Кларисса», - давно,

жизнь назад. Феодосия Никитична стояла на берегу, держа за руки детей, и казалась ему

птицей, что сейчас оторвется от земли, и взлетит куда-то в небесную высь.

Тео ловко спустилась по трапу и тихо спросила: «Куда мы?»

- Увидишь, - улыбнулся Степан, и, быстро поставив парус, положил шлюпку в фордевинд.

К утру ветер утих, и Тео, взглянув на темную полоску берега, спросила: «Что это?». Степан

бросил весла, потянулся и, ласково посмотрев на нее, ответил: «Я тут довольно долго не

был, ну, то есть, приезжал один, но с кем-то – последний раз это было тридцать пять лет

назад, ты и не родилась еще».

Она ахнула и тут же, смутившись, отвернулась. «Так это...»

- Тот самый остров, да, - он бросил якорь, спрыгнул в воду и сказал: «Иди сюда».

«Какая легкая, правда, - подумал Степан, подхватывая ее на руки. «Ну, все, - он поставил

Тео на белый песок пляжа, - беги, осматривай тут все, я пока шлюпку разгружу».

Она пошла по тропинке в центр острова, поднимаясь на холм. Хижина стояла у родника, что,

вытекая из-под камней, бежал вниз, по склону, превращаясь в маленький, весело бурлящий

ручей.

Тео погладила выбеленное солнцем и ветром дерево, и тихо проговорила: «На совесть

строилась». Пригнув голову, она шагнула внутрь – там было прохладно, темно и пахло

цветами. Она присела на земляной пол, и, увидев у стены простой сундучок, потянула его к

себе. Там были свечи, сделанные из рыбьих костей иглы, моток тонкой бечевки, и, - у нее

перехватило дыхание, - изящный, костяной гребень, и маленькое зеркальце, оправленное в

серебро.

- Ты ее помнишь, да? – неслышно спросила Тео, вглядываясь в помутневшее зеркало. «Она

ведь красивая была, очень красивая». Женщина на мгновение приложила зеркальце к щеке

и, вздрогнув, заслышав его шаги, - убрала.

- А, - сказал Степан, - да, свечи тут есть. Ну, пошли, я костер разжег, - он оглянулся, и

вытащил из темного угла оловянный котелок, пару бокалов и ложки, - так я и думал, все

здесь осталось на своих местах.

- А что, - спросила Тео, наклонившись, набирая воды из ручья, - тут совсем никого не

бывает?

Он спал – долго, отсыпаясь за все полуночные вахты, а когда открыл глаза, - сквозь

пальмовые листья на крыше были видны косые, золотые лучи заходящего солнца. Степан

зевнул, и поискал рядом с собой рукой – Беллы не было. Он остановился на пороге, - она

стояла, наклонившись к ручью, в одной рубашке, подоткнув подол. Рыжие волосы были

собраны на затылке, и он зажмурился – закат окрасил их в огненный цвет.

- Ну вот, - сказала грустно Белла, оказавшись в его объятьях, оглянувшись, - хорошая была

миска. Я ее почти отмыла.

- Все равно, - сказал Степан, занося ее в хижину. «Пусть себе плывет в океан». Она

посмотрела на него снизу, зелеными, томными глазами, и улыбнулась: «Я тебя накормить

хотела».

- Накормишь, - согласился он, припадая губами к розовому, острому соску. «Вот прямо

сейчас и начнешь, любовь моя».

- Тут? – он вынул из рук Тео котелок. «Тут же глушь, гавани хорошей нет, даже якорь бросить

негде. Шлюпка еще ладно, а большим кораблям тут делать нечего.

Он принес рыбы, - за тридцать пять лет ничего не изменилось, воды вокруг острова ей

прямо-таки кишели, - и с удивлением посмотрел на то, как Тео ловко ее разделывает.

- Я год со своим батюшкой кочевала, - усмехнулась она, заметив взгляд Степана, - потом

всю Сибирь прошла, потом Тихий океан миновала, и в Новом Свете еще путешествовала, -

так что я, три рыбины не смогу почистить?

Степан вдруг спросил: «Можно?», - и, протянув руку, осторожно коснулся медвежьего клыка.

«Это батюшки моего, - улыбнулась Тео. «Он же меня спас от Кучума, если бы не он, меня бы

и в живых сейчас не было». Крест брата – маленький, золотой, с алмазами, играл,

переливался на ее смуглой шее, и Степан, вспомнив Петьку, на мгновение закрыл глаза.

- Батюшка просил матушке его передать, ну, клык этот. И попросить прощения, - вздохнула