Andrew - o c24ec28d571a6d65

пропасть, любуясь его полетом.

- Ворон, - вдруг пробормотала девочка. «Да, это же попугай все кричал: «Куэрво!»

Интересно, кто такой Ворон?». Она посмотрела на птицу и вспомнила, как сеньор Себастьян

показывал ей альбатросов в гавани Акапулько. «Да, альбатрос. И чайки, - вдруг подумала

она. «Много, много птиц, и все кружатся, хлопают крыльями. Что-то радостное. Но грустное

тоже. Нет, не знаю, - что это, - она вздохнула, и напоследок посмотрев вниз, стала

карабкаться дальше».

Тео сидела в кресле, согревая в руках бокал с красным вином. Она вдруг сказала, глядя на

Ворона, - тот писал какое-то донесение: «Дядя Стивен, вы меня простите, что тогда…, ну, как

мы повенчаться были должны...»

- Вспомнила, - он посыпал чернила песком, и, запечатав конверт, отложил его. «Да простил я

уже давно, - он рассмеялся, и, откинувшись на спинку кресла, закинул руки за голову. «Хотя,

когда я в Лондон той осенью приехал, я на тебя зол был, конечно. Ну, подумал – дурак я

был, зачем ей, шестнадцатилетней, старик какой-то?».

Она опустила глаза, и, покраснев, отпила вина. «Впрочем, - он продолжал, так же смешливо,

- письмо твое я не выбросил». Ворон подвинул к себе шкатулку, и, порывшись в ней, нашел

какой-то исписанный листок.

- Дорогой Стивен! – начал читать он. «Я знаю, что вы сейчас уезжаете в Новый Свет, и все

время плачу. Потому что я не могу быть без вас, потому что я вас люблю. Вы, наверное,

думаете, что я маленькая девочка, и я ничего не понимаю, но я вас люблю с того мгновения,

как я вас увидела...

- Я всегда вас буду ждать, и даже если я больше никогда вас не увижу, - тоже буду, -

услышал он твердый голос. Тео встала, и, подойдя к нему, выхватив из его руки листок,

выбросила его в открытую ставню.

- А ну хватит надо мной издеваться! – потребовала женщина, возвышаясь над ним.

- Там еще стихи были, - изумленно сказал Степан, -хорошие, я прочесть хотел, чего ты ради

у меня письмо отобрала?

-Сэра Томаса Уайетта, - она выпила бокал до дна и отставила его. «Не хочу, чтобы ты надо

мной смеялся, и читал это своим собутыльникам!»

Его кресло, перевернувшись, полетело на пол. Ворон, поднявшись, яростно, сказал: «Я ни

разу в жизни никому это не читал, и не собирался! И прекрати на меня кричать, слышишь!»

- Не прекращу, - упрямо, жестко сказала она. Из зеленых глаз били злые, раскаленные

молнии. «Вот же эта кровь новгородская, - подумал Степан, - ничем их не перешибить».

- Не прекращу, - сжав зубы, повторила Тео. «Потому что я тебя как тогда любила, так и

сейчас люблю, и буду любить до конца дней моих. И пока ты этого не поймешь, я буду на

тебя кричать – столько, сколько потребуется».

Он заставил себя отступить на шаг от этой смуглой, чуть виднеющейся в вырезе платья

груди, и сказал глухо, смотря в сторону: «Я, в общем, это понял, Тео, но мне нельзя. Нельзя,

слышишь».

Женщина подняла кресло и велела, потянувшись, положив ему руки на плечи: «Можно.

Садись. Пожалуйста».

Он подчинился. Тео устроилась у него на коленях, - как когда-то давно, в детстве, - он даже

не успел запротестовать, и только подумал, удивленно: «Какая она легкая. Она ведь

высокая. Ну да, Элизабет тоже мне вровень, а была невесомая».

Темный локон выбился из прически и упал на прикрытое шелком плечо. Тео вздохнула и

сказала, приподняв повязку, прикоснувшись губами к шраму: «Видишь, я все помню. И я все

про тебя давно поняла, - матушка ведь мне говорила про дедушку Никиту Григорьевича. И

мистер Мэйхью, - она улыбнулась, - рассказал мне про донью Эстер».

- Я этого болтуна, - мрачно процедил Ворон, - сейчас ссажу на шлюпку и отправлю в

открытое море – пусть там делится своими воспоминаниями.

Тео взяла его ладонь – жесткую, сильную, - и провела по ней пальцем. «Давай ты меня

сначала поцелуешь, а потом пойдешь разбираться со всем остальным, а?». Ее губы были

совсем рядом – вишневые, темные, пухлые. «Терпи», - приказал себе Степан. От нее пахло

морем и специями – совсем как там, в маленькой комнатке, в Гоа, сорок лет назад.

Она сама поцеловала его, взяв лицо в ладони, уткнувшись носом в его щеку, - глубоко,

медленно.

«Не здесь, - он ссадил ее с колен и встал. «Собирайся, впрочем, - Ворон хмыкнул, - тебе и

собирать-то нечего. Жди меня на палубе».

Он взял оружие, кресало, запас пороха, сунул в карман астролябию, и, подумав, глядя на

бочки с ромом, рассмеявшись, легко подхватил сразу две. «Что-то там должно было