Andrew - o c24ec28d571a6d65

еще, и батюшка мой думал, что нет ее в живых больше. Ну, с мамой моей и встретился. А

так получилось, что жена батюшки моего с мамой моей подружилась и меня принимала. Ну,

а потом, мама умерла, - я младенцем была еще, - и та, кто меня принимала, меня и

вырастила. Вот так, пани Мирьям».

Она на мгновение остановилась и зашагала дальше. «Но я ведь знала, - измученно сказала

Мирьям, отводя взгляд, - знала, что он женат. И я замужем, и я ведь своего мужа люблю,

пани Эльжбета, он у меня хороший, ласковый. Зачем это все было, как наваждение какое-то,

- девушка закусила губу и призналась: «Я вам смерти желала, пани Эльжбета, даже на

кладбище ходила, демона нашего вызвала».

- Прилетел демон-то? – смешливо поинтересовалась Лиза, и чуть застонала.

Мирьям покраснела и предложила: «Давайте вы ляжете, я постою, а мальчика на кровать, -

она прервалась, и, замявшись, завершила, - на другую кровать положим».

- Я похожу еще немножко, - отмахнулась Лиза, - все потом легче будет. Мне матушка

приемная говорила – ходи, что есть мочи, до самого последнего, терпи, а уж потом на спину

ложись.

- А что вы говорите – наваждение, так, пани Мирьям, - Лиза улыбнулась, - я вон княгиней

могла бы стать, и сбежала из-под венца – к пану Теодору, потому что любила его, и всегда

буду любить.

- Даже сейчас? – после долгого молчания, опустив голову, спросила Мирьям.

Лиза помолчала, часто дыша, и ответила: «Разные вещи в жизни бывают, пани Мирьям. Вот,

если бы ваш муж такое сделал, - вы бы его не любили больше?».

Мирьям вспомнила, как зимой, когда ее по утрам мучила тошнота, Хаим вставал еще до

рассвета, чтобы сходить к пекарю и принести ей свежего ржаного хлеба – больше ничего не

помогало.

- Любила бы, - наконец, ответила Мирьям, представив нежные, карие глаза мужа.

- Ну вот, - женщина вздохнула, - видите. А что у вас при виде моего мужа наваждение

случилось, пани Мирьям, - так я пана Теодора с шести лет люблю, он же сын моей матушки

приемной, мы росли вместе. И ваше наваждение, - Лиза, превозмогая боль, улыбнулась, -

мне очень знакомо. А с мужем у вас как? – осторожно спросила женщина. «Хорошо?».

- Очень, - Мирьям взяла мальчика и покачала его. «Мне теперь уйти надо от Хаима, ему со

мной после такого жить нельзя».

- Да простит он вас, - Лиза погладила аккуратную, изящную голову Мирьям. «Простит, если

любит».

- У нас закон такой, - мальчик захныкал, и девушка дала ему грудь. «Муж не может

оставаться с изменившей женой, даже если хочет. Надо развестись. Ладно, - она

поцеловала дитя, - пойду пешком в Святую Землю, по дороге полы буду мыть, стирать –

доберемся с ним. Там матушка моя в Иерусалиме, братья с женами – все легче.

- У пана Теодора прадед в Святой Земле жил, - сказала Лиза, и, подойдя к стене,

согнувшись, оперлась на нее. «Вот теперь мне помочь надо, пани Мирьям, - позвала она, и,

оглянувшись, ахнула: «Да что вы, что вами?»

- Это мой отец, - тихо ответила вторая женщина. «Авраам Судаков. Он умер зимой, храни

Господь душу его, от матушки письмо как раз в начале лета привезли». Она встала, и,

положив задремавшее дитя на кровать, опустившись на колени, сказала: «Вот, у вас уже и

головка видна».

Лиза взяла руку Мирьям и не отпускала до конца.

Худенькая, изящная, темноволосая девочка сделала один вдох, слабо, едва слышно

закричала, и Лиза с ужасом увидела, как синеет лицо дочери.

Мирьям прижалась губами к ее маленькому рту, вдыхая воздух, но Лиза, плача, вытирая

лицо, сказала: «Не дал Господь, пани Мирьям, не дал Господь».

Мирьям положила девочку на пол, и, потянувшись за сыном, отдала его Лизе.

Она разрыдалась, так и стоя на коленях, а Лиза, укачивая ребенка, гладя девушку по голове,

повторяла: «То не ваша вина, пани Мирьям, так бывает, то не ваша вина».

Лиза устроила мальчика в шали, и, присев на кровать, глядя на мертвое личико дочери,

которая лежала на руках у Мирьям, спросила: «Вам когда можно, ну, после...»

- Два месяца, - тихо сказала вторая женщина, поправляя шелковистые волосы девочки.

Лиза посчитала на пальцах. «Ну, чтобы в июле родили тогда, пани Мирьям, не уеду отсюда,

пока не родите».

Она только кивнула и прижалась губами к руке женщины.

Лиза тихо вышла, прикрыв за собой дверь, а Мирьям , поморщившись, подобрала под себя

ноги, и застыла, баюкая крохотный, уже холодеющий трупик.

Он все сидел, привалившись к спинке кровати, спрятав лицо в ее платье, и просил Бога,