Andrew - o c24ec28d571a6d65

затолкать, он сразу задохнется. А потом пойти туда, к ним, за ограду кладбища, поменять

детей. Наша акушерка у них не принимает, боится, она ребенка пани Кристины и не видела

никогда. Помою его и скажу, что мертвым родился. И все будет хорошо».

Она опустила глаза и увидела золотистые, длинные реснички. Волосы уже высохли – они

были рыжие, как летнее, жаркое солнце. Мальчик зевнул, - широко, - и опять приник к груди.

«Господи, да о чем я только думаю, - Мирьям встряхнула головой, и, поднявшись, забросав

костер землей, с трудом дошла до ручья. Между ног сильно саднило, и, удерживая сына,

подмываясь, она увидела кровь на пальцах.

«Потом, все потом, - подумала Мирьям, и, взяв мальчика удобнее, быстро, не обращая

внимания на мелкий, начавший сеять дождь, пошла по тропинке, что вела из леса в

местечко.

Федор спал, устроив голову Лизы у себя на плече, положив ей руку на живот. Он

почувствовал под ладонью какое-то движение и улыбнулся сквозь дремоту. В маленькой

комнате было слышно только их спокойное дыхание. Было тихо, и Федор, уже, было, опять

закрыл глаза, но вдруг насторожился – в раму окна кто-то постучал.

«Господи, - похолодел он, - ведь ей срок уже должен быть. Зачем она здесь?»

Он оглянулся на жену, и, неслышно встав с кровати, вдруг вспомнил ту декабрьскую ночь.

«Уже и конец месяца был, - Федор, одеваясь, замер. «После того, как с ней, там, в

синагоге…, Вот тут же, на этой же кровати. Господи, какая она сладкая, Лиза, и чего мне не

хватало? Мне же с ней всегда хорошо было, лучше, чем со всеми, кого пробовал уже».

Мирьям стояла под окном, вся промокшая, опустив голову, покачивая кого-то у груди. Он

взглянул в заплаканное, грязное лицо женщины и сказал «Уходи».

- Это твой сын, - прошептала она, и, откинула шаль. Дождь закончился и при свете высокой,

полной луны, Федор увидел рыжие, как огонь волосы. Ребенок спал, держа во рту сосок.

- Уходи, - повторил он, оглянувшись.

Мирьям встала на колени, во влажную грязь двора, и, умоляюще сказала: «Теодор, но что,

же мне делать..., Это твое дитя, Теодор».

- Не смей сюда больше являться, - жестко велел он. «Все кончено».

Она заплакала, - тихо, горестно, сдерживаясь, чтобы не разбудить дитя.

- Что такое? – раздался сзади нежный голос Лизы. Она стояла, держа в руке зажженную

свечу. «Что случилось?».

- Ничего, - ответил Федор. «Иди спать».

Лиза приподнялась на цыпочках и ахнула: «Пани Мирьям! Что с вами!

Дверь во двор открылась, и – не успел Федор опомниться,- жена сбежала с крыльца, как

была, босиком, в одной рубашке.

- Пани Мирьям! – она потрясла женщину за плечи. «Вставайте, пожалуйста, вы же с

ребеночком, нельзя так! Вам надо дома сейчас быть, пойдемте, я вас провожу!»

Мирьям, сглотнув, поднялась, и Лиза, заглянув в шаль, еще улыбаясь, спросила: «Мальчик

или девочка?».

- Мальчик, - тихо ответила женщина, опустив голову. «Простите, пани Эльжбета, простите

меня». Лиза на мгновение застыла, увидев рыжие волосы, а потом, даже не повернувшись к

мужу, велела: «Дай мне шаль и сапожки, и ложись спать».

Федор медленно нашел вещи, и, протянув ей в окно, попытался сказать: «Может быть, что-

нибудь сделать...»

- Ты уже сделал все, что надо, - сквозь зубы проговорила жена, пытаясь надеть обувь. «Я о

ваше плечо обопрусь, пани Мирьям, - жена накинула шаль, и, выпрямив спину, блеснув

синими глазами, сказала: «Пойдемте, пани Мирьям, мальчика помыть надо, и вам – лечь.

Пойдемте».

Они ушли вверх по улице, к еврейской стороне, а Федор, обернувшись, вдохнул запах трав,

который исходил от чистой, свежей подушки, и потянувшись за платьем Лизы, прижав его к

губам, долго сидел на кровати, глядя на выскобленный пол и беленые стены маленькой

комнаты.

-Это ничего, - сказала Лиза, моя руки в деревянной миске. «Оно заживет скоро, не бойтесь».

Мирьям сдвинула ноги, чуть охнув, и посмотрела на мальчика – он лежал чистый, в

пеленках, и спал, подрагивая ресничками.

Лиза встала с кровати, держась за поясницу, и сказала, улыбнувшись: «Еще хорошо, что у

меня воды на улице отошли, а не у вас в комнате. Сильные схватки, какие, и часто. Скоро и

рожу уже».

- Пани Эльжбета, - Мирьям расплакалась – едва слышно.

- Не надо, - ласково сказала вторая женщина, ходя по комнате. «Я вам расскажу. Моя мама

покойная очень, очень сильно моего отца любила, а замужем была – ее еще девочкой

выдали, из-за денег. А отец мой и жена его потеряли друг друга, после венчания, молодыми