Andrew - o c24ec28d571a6d65

-Не волнуйся, - ответил Матвей, на единое мгновение положив ему руку на плечо. «Все

будет хорошо, Джованни».

-Джон, - она села в кресло и тут же встала, - а если он меня не узнает? Если, - Вероника

дернула углом рта, и показала на свое лицо, - если испугается?

Разведчик вздохнул, и, взяв ее руку, поцеловал – нежно, долго. Пахло лавандой. «Счастье

мое, - сказал Джон, - мать не забывают. Никогда. Вот вспомнит ли маленький Джон меня? –

Вероника увидела, как помрачнел муж, и одним быстрым, легким движением опустившись на

ковер, положила голову ему на колени. «Вспомнит, конечно, - улыбнулась она.

- Я косы распущу? – попросил ее Джон.

- Конечно, - она почувствовала, как падают на спину волосы, и услышала его голос – тихий,

ласковый: «Господи, как же я тебя люблю, Вероника». Женщина потянулась, взяла его руку,

и сказала: «Ты просто сиди, отдыхай. Я тут, я с тобой». Он устало прижался щекой к ее

теплым локонам, и, обняв жену за плечи, долго смотрел на закат, что играл над собором

Святого Марка.

Джованни глядел широко открытыми глазами на беломраморную площадь, на голубей, что

вились в рассветном небе, на черные, изящные гондолы. Вода лагуны была светло-

бирюзовой, пахло солью, ветром, и еще чем-то – сладким, прохладным.

- Я помню, - сказал мальчик потрясенно. «Я помню, синьор Маттео. Только я думал – это я

сказку слышал где-то, ну или мне снилось. Это ведь не сон?» - повернулся он к мужчине.

Тот помолчал и ответил, чуть улыбаясь: «Нет, Джованни, это не сказка, и не сон. Это

Венеция, твой родной город».

- Вот сюда, - сказал Матвей лодочнику. Мальчик ловко выпрыгнул из гондолы, и спросил,

разглядывая фасады домов: «Почему я тут никогда не был? Тут так красиво, синьор Маттео,

я и не знал, что бывает так красиво».

- Я тоже не знал, - Матвей расплатился и, подтолкнув мальчика к двери, сказал: «Беги.

Второй этаж, там открыто».

Джованни вошел в большую, с высокими потолками, комнату, и огляделся. Пахло так, как он

помнил – холодно, и сладко, приятно, - так, что у него сразу защекотало в носу и почему-то

захотелось плакать.

Он посмотрел – вокруг никого не было, и пошел дальше. Это была детская – с колыбелью, и

маленькими сундучками у стен. На полу, застеленном мягким ковром, лежала игрушечная

тележка – старая. Он улыбнулся, и, наклонившись, покатал ее туда-сюда – колеса скрипели.

«Был кот, - вспомнил Джованни. «Я его звал просто – Гато. У него была серая шерсть, с

полосками. Я его сажал в тележку, а он вырывался».

Мальчик наклонился над колыбелью и, протянув руку, взял то, что лежало на подушке.

«Мишка, - пробормотал он, - мой мишка, вот ты где? А я думал, я тебя больше не увижу».

Джованни посмотрел в хитрые, черные глазки медведя и прижал его к щеке.

- А вот медведь приходит к мальчику Джону и говорит ему: «Спокойной ночи, Джон! Спи

крепко! – услышал мальчик, и, зевнув, попросил: «Мишку мне!»

Мужская рука осторожно положила медведя на подушку, и мальчик, засыпая, уплывая куда-

то вдаль, улыбнулся.

Джованни подошел к окну и увидел – далеко, за крышами, - блестящую, утреннюю воду

лагуны.

- Я тут жил, - сказал он себе, все еще сжимая медведя в руках. «Я помню, я тут жил. Только

давно».

- Да, сыночек, - услышал мальчик нежный, такой нежный голос, - с порога комнаты.

Он обернулся, и, ничего не видя, кроме ласковых, больших глаз – карих, с золотистыми

огоньками, - бросился к ней.

- Мне сказали, что ты умерла, - Джованни вдохнул запах и вспомнил, что это. «Лаванда, ну

конечно, лаванда», - сказал он себе, держа в руках мамины пальцы, прижимаясь к ним

лицом. «Батюшка сказал. Мамочка, где ты была все это время? – мальчик приказал себе не

плакать, он ведь уже был большим, но не получалось – он уткнулся в подол маминого

платья, и сказал себе: «Я только немножко, так никто не увидит».

Вероника все не могла выпустить его из объятий. «Искала тебя, счастье мое, сыночек мой.

Искала и нашла. Иди сюда, - она опустилась вместе с ним на ковер детской. «Мы теперь

всегда будем вместе, мой дорогой».

- А почему батюшка сказал мне, что тебя больше нет? – мальчик поднял заплаканное лицо, и

вдруг сказал: «Какая ты красивая, мамочка! Ты ведь мне снилась. Ты приехала, потому, что

батюшка умер? Вы с ним поссорились, раньше?».

Вероника улыбнулась, и сказала, устраивая сына у себя на коленях: «Сейчас придет твой

отец. Настоящий отец, Джованни».

-Как там? – Джон кивнул наверх. Матвей стоял, прислонившись к стене дома, разглядывая