Andrew - o c24ec28d571a6d65

купальня закроется. Я не хочу обременять слуг, - герцог чуть усмехнулся, - не согласились

бы вы мне помочь, синьор Маттео? Я понимаю, что…

- Ну что вы, - ласково ответил Матвей. «Ну что вы, ваша светлость. Даже и говорить об этом

не будем, я сделаю все, что надо».

- Налейте-ка мне вина, - попросил Орсини.

-Ваша светлость, - осторожно сказал Матвей.

-Налейте! – резко велел герцог, и, взяв бокал, опираясь на палку, подошел к открытому окну.

«Смотрите, какие тучи, синьор Маттео, - сказал Орсини, - а день был таким ясным. Не иначе,

гроза собирается». Герцог отхлебнул вина, и, - как всегда, - сразу же почувствовал острую,

режущую боль там, под бинтами.

- Идите-ка сюда, - Матвей отобрал у него бокал, и усадил в кресло. «К запаху действительно

привыкаешь, - вдруг подумал Вельяминов, стирая платком ледяную испарину на лбу герцога.

- Мне недолго жить осталось, - Орсини закрыл глаза и добавил: «Не спорьте, я это знаю. И

то чудо, что я почти десять лет протянул, синьор Маттео. Вы же, наверное, не знаете – но в

Европе таких операций, как мне, еще никому не делали. Впрочем, разве это жизнь? – он

откинул голову назад, закусив губу, пытаясь не стонать, и Матвей сказал: «Я позову слугу,

ваша светлость, время перевязки».

Мальчик отложил книгу, и, подойдя к двери, опустил засов. «Тут безопасно, Джованни, -

вспомнил он слова синьора Маттео, - но все равно, - никому, кроме меня, не открывай».

Джованни перекрестился и встал на колени перед маленькой статуэткой Святой Мадонны.

Нельзя было так думать, но мальчику всегда казалось, что она похожа на маму. Он плохо

помнил ее – только запах, - холодный, сладкий, приятный. У нее был веселый, нежный голос,

и глаза – красивые, большие, цвета жженого сахара. Еще Джованни помнил странный город

– весь на воде. Мама жила там, вместе с ним, - но мальчик не знал, - может быть, это была

сказка. Или сон.

Когда он спросил батюшку, как звали маму, тот хмуро сказал: «Вероника. Она умерла».

Джованни опустил голову на сложенные руки, и сказал, глядя в красивое, тонкое лицо

Мадонны: «Господи, упокой душу моей мамочки Вероники, пусть ей будет хорошо с тобой, и

спасибо за то, что она мне снится».

Мальчик забрался в постель, и, свернувшись в клубочек, подложив ладони под щеку,

вздохнул. «Может быть, увижу маму», - улыбнулся он, сквозь сон.

-Спасибо, синьор Маттео, - герцог, поморщившись, опираясь на его руку, зашел по колено в

теплую, бурлящую воду. Над большим мраморным бассейном поднимался пар, и Матвей,

отерев пот со лба, подумал: «Столкнуть его не удастся, он тяжелый, еще кричать начнет.

Хотя никого нет вокруг, полночь уже, но лучше не рисковать. С другой стороны, и хорошо,

что при герцоге нельзя быть с оружием – я все сделаю так, что меня никто не заподозрит».

- Я слышал, этими термами пользовались еще римляне, - заметил Матвей, и, взяв со скамьи

тряпку, обернул ей руки.

- Да, - донесся до него голос герцога. «Я здесь бывал, еще до ранения. Синьор Маттео,

принесите мне лохань, ну, понимаете…

-Конечно, - Матвей подхватил красивую серебряную чашу и сказал: «Вы подержите, или мне

самому?».

- Давайте я, - сказал герцог. Запах стал удушающим.

«Сейчас», - подумал Матвей. «Только бы не оступиться, камни страшно скользкие».

Он неслышно протянул руки и схватил Орсини за толстую, обрюзгшую шею. «Что!» -

захрипел герцог. «Что такое!»

- Изабелла, - ласково сказал Матвей, сжимая пальцы. «Вероника». Герцог забился, пытаясь

вырваться. «Марта», - усмехнулся Матвей, и, наклонившись над лицом Орсини, увидел ужас

в покрасневших, отекших глазах.

«Я ее брат, - сказал мужчина и в последний раз сомкнул руки. «Следов не осталось, -

Матвей осмотрел шею герцога, и, толкнул тело вниз, в бассейн. Раздался плеск, а потом все

стихло – только бурлила вода – почти неслышно.

«Никто не знает, что я здесь был, - Матвей бросил тряпку и отряхнул руки. «И не узнает».

Он открыл дверь и выскользнул в прохладу ночи.

Джованни проснулся от стука. Он оглянулся, и, схватив со стола кинжал, что подарил ему

синьор Маттео, не поднимая засова, спросил: «Кто там?».

- Это я, - услышал мальчик знакомый голос.

Синьор Маттео – как всегда, спокойный, изысканно одетый, стоял на пороге. «Герцог Орсини

скончался, ваша светлость, - сказал мужчина. «Мне очень жаль. Одевайтесь, нам надо

быстро уехать отсюда».

- Но как же теперь будет, синьор Маттео? – спросил мальчик, потянувшись за рубашкой.