Andrew - o c24ec28d571a6d65

я удивлялся. Не думаю, что с Мартой беда. Мне кажется, она сейчас там же, где и сын твой»

- Если так, - медленно сказал Матвей, - то я буду спокоен.

Он съел тарелку ризотто – осеннего, с белыми грибами, выпил вина, и, уже оказавшись в

своей комнате – аккуратной, чистой, с большой кроватью и распятием на беленой стене,

распахнув ставни, посмотрел на купающийся в нежном свете заката город.

Только недавно Матвей стал спать без снов – раньше он всегда поднимался в середине

ночи, боясь закрыть глаза и увидеть перед собой темную, твердую крышку гроба.

Он до сих пор помнил треск выдираемых гвоздей, свет – яркий, невыносимо яркий свет,

запах моря и голос, который говорил по-немецки с английским акцентом: «А, так вы тот

самый пассажир? Ну, вставайте, уважаемый, давайте знакомиться, я капитан Сандерс и

довезу вас до Лондона».

- Ах, Петр Михайлович, Петр Михайлович, - Матвей покачал головой, и, сел в кресло у

горящего камина.

-Все же крепкий ты был мужик – на одре смертном, задыхаясь, такое придумать. И Марфа,

что на сносях все это сделала. Господи, увижу ли я ее теперь? – Вельяминов посмотрел на

огонь и вспомнил очаг в сторожке, капель с крыши и тихий, нежный голос Марьи: «Я просто

буду ждать тебя, Матюша, сколько надо – столько и буду».

- Я вернусь, - сказал себе Матвей, глядя на серо-синие, тяжелые, дождевые тучи, что

внезапно нависли над городом.

Они с Джованни ехали шагом по лесной тропинке.

- Синьор Маттео, - спросил ребенок, жмурясь от яркого, осеннего солнца, - а что я буду

делать, когда вырасту?

- Гм, - хмыкнул Матвей, и улыбнулся, - будешь герцогом, Джованни.

Мальчик, озабоченно покрутил поводья, и, вздохнув, сказал: «Мне бы хотелось заняться чем-

то интересным. Математикой, например. Ну, или географией. Вы ведь слышали о Ледяном

Континенте, синьор Маттео?»

- Что-то припоминаю, - ответил тот.

- И мне учитель рассказывал, что есть еще континенты, которые пока не открыли, - Джованни

помолчал. «Герцогом быть скучно, знай себе, сиди в приемной у его святейшества, и

выпрашивай себе милостей. Гораздо лучше, - светло-голубые глаза мальчика вдруг

блеснули серебром, и он, рассмеявшись, закончил, - делать что-то важное».

«Господи, - вдруг подумал Матвей, - одно лицо ведь с Джоном. У того только волосы

светлые, а Джованни – темный, в мать. А так – поставь их рядом, и сразу понятно, чей он

сын».

- Ну, вот станешь взрослым, - Матвей потрепал ребенка по мягким локонам, - и решишь, что

тебе больше нравится.

- Синьор Маттео, - Джованни хитро взглянул на него, - а давайте поедем к замку, туда, - он

показал на вершину холма. «У меня все равно каникулы, учителя не приходят, время у нас

есть».

- А что тебе там? Смотри, белка, - показал Матвей.

- Она смешная, - нежно сказал мальчик. «Шишку грызет. Сейчас я ей орех дам, у меня есть».

Он спешился и, наклонившись, протянул ладонь. Зверек подергал носом, и, подбежав, взял с

ладони мальчика орешек. «Щекотно, - рассмеялся Джованни, и, вскочив в седло, ответил:

«Так хочется посмотреть сверху на равнину, красиво ведь».

- Ну, поехали, - Матвей посмотрел на прямую спину мальчика. «И как он при его светлости

герцоге таким вырос? Вечно котят каких-то больных домой тащит, собака ногу сломала –

вылечил, щегла ему подарили – выпустил, сказал, что птица не должна в клетке жить. Еще и

стихи пишет, никому не говорит только, стесняется. Хороший парень, - Матвей усмехнулся и

вслух сказал: «Конечно, красиво, Джованни».

-Синьор Маттео, - сказал его светлость за ужином, отодвигая стакан с водой, - задержитесь,

пожалуйста, я хочу с вами поговорить.

-Конечно, - ответил Матвей спокойно, и, посмотрев на отечное, старое лицо Орсини,

добавил: «С удовольствием, ваша светлость».

Когда все ушли, Орсини, тяжело дыша, откинулся на спинку кресла и сказал: «Во-первых, я

хочу вас поблагодарить, что вы так хорошо все подготовили, синьор Маттео. Чувствуешь

себя в полной безопасности».

- Это моя работа, - Матвей отпил вина и подумал: «Все равно французское лучше, хоть ты

что делай. Сейчас все закончу, и Джон меня обещал отпустить в Париж. Ходят разговоры,

что мой друг король Генрих недоволен Католической лигой вообще и герцогом Гизом в

частности, надо выяснить, - из первых рук, - что у них там происходит».

- Так вот, - продолжил герцог, глядя в красивые, ореховые глаза, - вы же знаете, синьор

Маттео, что местный врач прописал мне ванны. Понятно, поздним вечером, после того, как