OlegD - Гильфердинг А

Суд. Каким образом и через кого производился суд и расправа - на это нет никаких указаний. Все, что мы можем отметить в этом отношении - существование права убежища: обвиняемый, которому грозила смерть, убегал в княжье место и был там в безопасности до разбора дела. Если преступление его доказывалось - князь выдавал его на расправу. Конечно, такое учреждение явилось вследствие потребности ограничить действие личной расправы или кровной мести. Как показывает случай с бамбергскими проповедниками - право княжьего убежища мало уважалось волынской вольницей.

Международные отношения. При том распространении в каком мы находим у поморян пиратство и грабеж соседей - международные отношения едва ли могли быть определенны и тверды; но интересы торговли и потребность безопасной жизни все же вызывали необходимость договоров и союзов с другими племенами, основанных на взаимных обязательствах. В таком союзе состояли поморяне с руянами, такие договоры заключали они с Польшей, обязываясь ими к дани и военной помощи. Договоры заключались посредством уполномоченных людей или посланников и скреплялись, как мы заметили выше, символическим действием рукобитья и поцелуя, знаменовавшим мир, согласие и любовь.

Внутренние отношения, т. е. отношения друг к другу отдельных областей страны, кажется, тоже основывались на взаимных обязательствах, по крайней мере - при нападении лютичей на Дымин князь с войсками явился на помощь последнему.

Религия представляла верный нравственный образ быта и культуры народа. Мы находим в ней то же раздвоение, как и в жизни: с одной стороны - это религия мирного земледельца, боготворящего силы природы, чтущего добрых, дружественных богов, наделяющих людей всяким обилием и земным богатством; с другой - это религия воина или пирата, исполненная грозных образов и страха, карающая гибелью, погромами и разорением. Религия поморян перешла за черту простого естественного народного верования и поклонения: она была в веденьи развитой жреческой иерархии и из этой школы выходила в форме доктрины, вероучения, богослужебного ритуала. Божества воплотились в определенные внешние образы (идолы), разместились в определенном порядке по храмам, получили определенный порядок чествования. Насколько во всем этом участвовала объяснительная, систематизирующая богословская работа жрецов - сказать трудно; но присутствие ее здесь несомненно.

Народ, живший в довольстве и благосостоянии, и с понятием божества соединял мысль о материальном обилии и богатстве: оно было для него источником всяких благ земных, оно одевало зеленью и плодами поля и леса, дарило людям стада и всякие другие богатства.

Следы древнейших верований видны в обожании деревьев, орешника и дуба (посвященных богу громовнику?) и водного источника, где обитало какое-то стихийное божество. Воинственное направление народного быта ясно и довольно грубо выразилось в обожании оружия, копья, которое высилось на огромном столбе или колонне среди Волына. Божеств было много. Верховный из них (Свантовит?) имел, так сказать, главное местопребывание в Штетине, в святилище на высокой горе, находившейся в середине города. Большой идол его был представлен в форме человека с тремя смежными головами, почему и назывался Триглавом; золотая повязка покрывала его глаза и губы. По учению жрецов, кажется, впрочем, произвольному, три головы обозначали, что бог властвует над тремя областями: небом, землей и преисподней, а повязка обозначала будто бы, что он не обращает внимания на грехи людей, как бы не видит и молчит о них. Верховный бог был воин-наездник; одним из атрибутов его святилища было седло; он помогал людям в опасных предприятиях. Кроме большого изображения его существовали и малые. Об одном подобном, сделанном из золота, упоминается, что оно помещалось в дупле древесного пня. В Волегоще и у гаволян чтился Яровит, весеннее (земледельческое) божество, ставшее главным богом войны: на стене его святилища висел огромный щит, обтянутый золотом; прикасаться к нему не дерзал никто из смертных, суеверный народ соединял с таким действием какое-то недоброе предзнаменование, это значило, быть может, пробудить к деятельности бранного бога, навлечь гибель. Но во время войны громадный щит выносили и верили, что под его покровом они останутся победителями. О многочисленных идолах других богов, стоявших по разным святилищам в Волыне, Гостькове, Штетине и пр. наши источники отзываются довольно глухо, они замечают только необыкновенно художественную, красивую отделку их, что дает понятие о довольно развитом религиозно-эстетическом чувстве и вкусе народа.