OlegD - Гильфердинг А

Чужеземцы. Народ, находившийся в постоянных торговых сношениях с чужими странами, не мог не быть терпимым к людям захожим, чужеземцам. Они необходимо должны были у него пользоваться правом безопасности. Примеры противного, указываемые нашими источниками, находят объяснение в истории: в чужеземцах народ часто видел и встречал врагов, посягавших на его свободу и мир, относившихся к нему с корыстными целями, оскорблявших его верования и святыни. Под действием подозрительно-неприязненного взгляда на таких врагов-чужеземцев и Оттону с его спутниками пришлось несколько раз испытать действительную опасность, но там, где на них глядели иначе, т. е. без недоверия и подозрения, там и отношения к ним туземцев становились иные. Там действовал старый патриархальный обычай гостеприимства, в силу которого личность гостя-странника не только находилась в полной безопасности, но и имела право на уважение и обязывала к дружественному приему и угощению. С удивлением встречали проповедники действие такого доброго обычая: его существование казалось им странным у язычников, "в царстве диавола". Поэтому, устранив случайную возможность неприязненных отношений к чужеземцам и проистекавшей отсюда опасности или гибели для них, мы должны будем признать, что закон-обычай в Поморье предоставлял им и право безопасности, и право гостеприимства.

Управление. Земля разделялась на области или жупы. Центром каждой жупы был город, к нему принадлежало или, вернее, тяготело большее или меньшее число крепостей и других мест оседлости. Все они вместе составляли в административно-юридическом отношении одно целое: город был только центральным местом управления жупы и не имел, как кажется, своего особого, отдельного от прочих частей ее, юридического устройства и управления; потому и не существовало в смысле права различия между бытом города и всей жупы, не видно сословия городского, и понятие "горожанина" было скорее понятием местным, чем юридическим. Такое устройство понятно там, где город образовался не вследствие намерения отделить свои интересы от интересов прочих мест страны, а единственно по естественному стремлению к удобствам общежития и безопасности. Он стал центром страны, но не обособился от нее в самостоятельную единицу и жил с ней одной общей жизнью. Из правительственных лиц в "Жизнеописаниях" упоминаются: старейшины народа, знатные, лучшие, первые люди, князья, т. е. благородные дворяне; начальники городов или кастелланы, наконец, воеводы. Все эти лица составляли городской совет, обсуждавший и решавший дела, касавшиеся города и всей жупы. Упоминаются также: вестники, которые объявляли народу решения правительственного совета, стража начальника города и деревенский староста, управлявший княжьими имениями. В делах, касающихся религии или связанных с нею, принимали участие и жрецы. Способ решения дел происходил посредством совещаний: вечей и сеймов. Вече было двух родов: одно - открытое всенародное, имевшее место на площадях или особых вечевых местах, где были устроены в Штетине для этого вечевые степени или возвышения, с которых можно было говорить к народу; другой род веча - частный или закрытый - происходил в особых помещениях или в зданиях, принадлежащих святилищу и называвшихся континами (в Штетине); здесь участвовали только члены правительства, старейшины, знатные люди земли, вообще - правительственный совет. Обсудив дело, они предлагали свое решение на утверждение народа и к исполнению. Сеймы собирались в случае важных дел, касающихся интересов всей страны; князь назначал время и место, знатные люди, воеводы и жупаны съезжались, обсуждали предстоявшие дела и принимали свое решение.

Преступление и наказание. Преступным действием считались нарушение данного обязательства, нарушение установленных законов и обычаев отцов, которыми держалась страна, а равно и неисполнение постановлений городского совета и народа. Наказаниями были: лишение свободы и тяжелое заключение в тюрьму - за первый род преступлений; поток или разграбление и сожжение дома преступника - за последний. Существовали ли наказания увечьем членов и смертная казнь? Судя по тому, что было сказано штетинцами на предложения Оттона принять христианство, можно подумать, что их не было. Для увечья, действительно, мы не находим примеров в наших источниках, но что поморяне предавали позорной смерти не только христианских проповедников, но и своих - на это указания существуют, а потому едва ли и следует заключать из слов штетинцев об отсутствии смертной казни. Существование как ее, так и правного увечья доказывается другими источниками, которых мы здесь не касаемся.