боб - КАРЬЕРА

змеиной улыбкой, знаками предлагает сесть, хватает со

стола пачку «Данхилла» и прикуривает сигарету от изящной

серебристой зажигалки.

— Знаете, почему я выбрал этот ресторан? — спрашивает

немец. — Из-за икры и сигарет. Одно из немногих

заведений в этом полуневротическом городе, где можно

курить, не опасаясь ареста.

Официантки одеты в изящные, обтягивающие черные

платья с высокими подолами. Одна подходит к нашему

столику, держа в руках поднос. Креплин внимательно

смотрит на девушку.

— И конечно же, обворожительная атмосфера, вы не

находите?

Официантка ставит поднос, на котором — глыба льда и

пара миниатюрных подставочек искусного дизайна из

нержавеющей стали. На каждой — шесть стопок, до краев

наполненных чистой влагой. Девушка ставит перед нами по

одной.

— Полагаю, вы не против, — замечает Креплин, — я

позволил себе заказать от нашего с вами имени.

— По шесть рюмок водки? — удивляюсь я.

— Эксклюзивная дегустация. Разумеется, под икру, —

поясняет Креплин, и официантка ставит между нами ком

льда. Внутри покоится тяжелая вазочка с белужьей икрой.

Стоимость угощения даже страшно представить.

Креплин снимает с подставки первую рюмку. Следую

примеру босса.

— Прозит! — чокается Креплин о мой стаканчик и в один

присест осушает собственный.

Вьншваю водку, ледяная жидкость действует на пищевод, как анестетик, успокоительная сила которого

незамедлительно дает себя почувствовать.

— Полагаю, выпивка пошла вам на пользу, — замечает

Креплин.

— Выдался непростой день, — поясняю я. — Но думаю,

вам уже известно о сегодняшних событиях, не так ли?

— Слышал, вы ввязались в опасную и рискованную игру.

Сможете найти выход из ситуации?

— Вне всяких сомнений, — заверяю я.

— Тогда давайте выпьем за это радостное известие, —

предлагает Креплин.

Поднимаем по второй стопке. Цок. Как там говорят в

России? «Между первой и второй...»

— Знаете, отчего у меня возникло предчувствие, что мы

сработаемся? — начинает разговор Креплин, намазывая на

блины ложку икры и молниеносно поглощая закуску. —

Потому, что при первой встрече вы держались со мной

холодновато. Слегка вызывающе. Мне нравится подобный

стиль — лояльный сотрудник, отличный начальник для

своих людей — о, простите, — лидер для коллег, как вы

сказали, но не поддакивающий бездумно начальству. Люди, способные сочетать преданность корпорации с

независимостью воззрений, вызывают мое уважение. В

отличие от Чака Занусси.

— Чак — отличный парень.

— Хотите узнать мое мнение о вашем руководителе?

Слишком жирный. До смерти меня боится. Страх — одна из

причин, по которой я его презираю. Вдобавок телесная

полнота указывает на абсолютное отсутствие

дисциплинированности.

— Возможно, Занусси злоупотребляет пончиками, но

своим успехом журнал обязан Чаку. Превосходный

редактор, до тонкостей разбирается в компьютерном

бизнесе.

— Эдвард, я потрясен. Такая преданность по отношению к

человеку, не далее как час тому назад угрожавшему уволить

вас, если не разрешите проблему с «Джи- Би- Эс»...

— Откуда вы знаете о кризисе?

— Ну, это же я приказал Чаку Занусси уволить вас, если не

сможете решить проблему.

— Благодарю.

Креплин издает сдавленный смешок:

— Экзамен. Знаю, вы его выдержите. С блеском. А значит, Занусси не сможет вас уволить, верно?

«Фил, звони».

— Нет, Клаус. Не сможет.

— Превосходно. Ибо когда трудности, а заодно и

Рождество окончатся, я уволю Чака. Лично.

Дотрагиваюсь до третьей стопки и пытаюсь изобразить

спокойствие:

— Вы это серьезно?

— Серьезно настолько, что мне уже известно имя

преемника Чака.

— И кто же счастливчик?

— Вы.

— Быть не может...

Решение уже принято. Как только наступает второе января, то вы, если не возражаете, становитесь новым редактором

«Компу-Уорлда».

Машинально поднимаю стаканчик с водкой и выпиваю до

дна.

— Э-э... спасибо.

Глава шестая На шестой стопке я сказал:

— Я волнуюсь. Чувствую испуг.

— Волнение и страх объяснимы, — ответил Креплин, —

вполне естественная человеческая реакция на любые

существенные карьерные достижения.

— Чак — мой начальник.

— А я командую Чаком. А Дитрих Зандерлинг — мной.

Держатели акций, в свою очередь, управляют герром

Зандерлингом. Каждому приходится отчитываться перед