Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

остаются на страницах книг! Из человеческого организма через пальцы и ладони,

удерживающие книгу, проходит некое вещество, оно пропитывает и защищает книгу. Это

великолепный процесс взаимообмена. И я уверен, что разным внутренним состояниям

человека соответствует разный состав этого вещества, но только определенный из них

обладает защитными, укрепляющими свойствами. Почему некоторые произведения не

вызывают такого отклика, а другие, напротив, стимулирует внутри читателя столь

интригующие процессы? Это важная тема, и она остро нуждается в глубоком,

экспериментальном исследовании. Конечно, все, что я вам высказал, не более чем теория, но

если она оправдается, – никакой 28jx нам уже не страшен. И опыты моего отца по

укреплению бумаги, возможно, все-таки получат продолжение.

- А Филипп?

- Филипп работает на другую страну, и я не могу ставить ему этого в вину. Он

дезориентирован порочным примером своего отца, но опять же, кто мы, чтобы судить его?

Другое дело, что в идеологическом плане мы с Филиппом всегда останемся противниками. Я

не знаю, получит ли операция 28jx продолжение, и все же, если моей стране понадобится

защита, я всегда готов ее предоставить. Возможно, иноземцы не остановились бы на

уничтожение всех российских книг, может быть, это была только тестовая операция, а

главный удар планируется нанести по самой бюрократической основе нашего государства.

Предположите, что под воздействием 28jx уничтожены все важнейшие документы, все

архивы, всевозможные справки, анкеты, паспорта, свидетельства и т.д. У нас ничего не

останется, страна будет повергнута в хаос. По экономическим причинам Россия по-

прежнему очень «бумажное» государство, на компьютерные носители переведен мизерный

процент документации. И это значит, что вещество представляет угрозу не только морально-

культурному состоянию нации, но даже спокойствию и состоятельности общества на самых

примитивных уровнях. Уже в ближайшее время я хочу начать эксперименты по выработке

противоядия от 28jx. Это реально! Мне был явлен слишком явный знак…

- Странно… - шепчет Никита после небольшой паузы, слегка замедляя шаг. На его лице

появляется как будто мечтательная полуулыбка.

- Что? – уточняешь ты.

- Я чувствую себя героем второсортного голливудского фильма, какого-нибудь триллера

с перестрелками, массой трупов и ядовитым веществом, призванным уничтожить

человеческую цивилизацию. А у вас нет такого ощущения?

- Не знаю, - тянешь ты.

- Только сейчас об этом подумал… Может быть, помните, я вам рассказывал о вреде

«бульварного» чтива, о том, как это нечеловеколюбиво заниматься его массовым

распространением и внедрением. Но у меня такое чувство, будто массовая, тупо

развлекательная литература проникает в нашу реальностью и без всякой помощи людей

вроде Сысоя, как бы с черного входа… Да что уж там – мы сами уже давным-давно герои

детектива, изданного на бумаге такого паршивого качества, что даже подтираться опасно.

Думали, на нас нападут со стороны, а это уже давно сидит в нас самих, это уже давно наша

собственная реальность. Знаете, ведь совершенно не важно, на какую страну в

действительности работает Филипп, да хоть на США, Евросоюз или даже на чеченцев. В

любом случае, врага надо искать не вовне, а в самих себе, и мы постоянно об этом забываем.

Так легко изображать из себя жертву и на собственных квадратных метрах, и на

международном уровне. Но борьба должна быть в первую очередь внутренней и только

потом имеет право стать общественной. Вот как эти книги… Есть в людях нечто истинное,

что не уничтожишь никаким суперядом, хоть ты тресни. Но бороться за это истинное в себе

146

должен индивидуально каждый человек. Спасение – это всеобщая обязанность, а не дело

отдельных героев и изобретателей, надеющихся спасти цивилизацию собственными руками.

Без них, конечно, тоже нельзя… Но, как писатель, который несет абсолютную

ответственность за свое детище – произведение, так и каждый человек должен быть

ответственным за то истинное, что в нем есть. А иначе… случится что-нибудь страшное, и

останется после только горстка праха – больше ничего.

На улице холодно, но вы совершенно этого не замечаете, уверенно и бодро продвигаясь

к центру города. Об Адель вы не говорите. Ты тактично обходишь эту тему, хотя Никита,

возможно, уже обо всем догадался.