Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

их любим. И мы будем вести их, позволяя самый важный выбор делать самостоятельно.

Судьба и свободная воля – рука об руку, какой прекрасный союз… Давай узнаем, что будет

дальше. Заглянем в недалекое будущее.

Богиня-заместительница подвела меня к телевизионному экрану в стене кабинета. При ее

приближении (кобра, вздрогнув, очнулась и поползла за ней) экран ожил, являя нам блеклые

земные картинки. Шла прямая трансляция с самого нижнего Уровня Я.

* * *

На складе продолжается стрельба, вон на всех парах несется милицейский патруль с

полыхающими мигалками, но к тому моменту, как он приедет, иноземцы Филиппа и

крепыши Лидии уже перестреляют друг друга, и сама ревнивая, взбалмошная Лидия ( …что

же я творю, я, наверное, с ума сошла… ведь меня могут ранить, ведь я же могу потерять

своего ребенка, и мы никогда… ), сама Лидия, которая, не сумев простить своему любовнику

измены, натравила на него своих родственников-отморозков, вскоре тоже погибнет, – пуля

рикошетом попадет ей в глаз, и спасется только Филипп: он засядет в Вышнем, набираясь

142

сил и разведывая ситуацию ( …спокойно, спокойно, главное продумать все досконально, при

таком раскладе есть только один разумный выход – ситуация под контролем… так, так,

так… эти кошмарные сквозняки… если честно, мне ужасно одиноко здесь в этом городе,

мне, если честно, везде одиноко, так одиноко, что хоть на стенку лезь… впрочем, друзья и

эти привязанности, они только мешают… ), а невиданная камера уже скользит прочь, в

сторону от здания склада, минуя вечерние улицы, сгустки леса, футбольное поле, теперь

можно различить и вас с Никитой – вы быстро идете, на ходу о чем-то разговаривая, и

камера, не задерживаясь, стремиться дальше, ближе к центру города, вот вдали уже

различим высокий дом Семеновых, теперь он прямо под нами, пролетели мимо отделение

милиции, краеведческий музей, гостиница «Центральная», травмпункт, дом Лидии, –

всевидящий глазок не останавливается ни на секунду, и сейчас под нами – круглосуточное

кафе, в котором тебе пришлось побывать в самом начале приключения, а там по-прежнему

сидит улыбчивый человек, добродушно предложивший солонку, просто потому что ему

было весело, это – муж Адель, Сысой Беленький собственной персоной, его план с

двойником-телохранителем сработал, и он бывает здесь каждый день, пережидая опасность и

все яснее различая возможность вырваться наконец из замкнутого круга своей прошлой

жизни ( …отец, что же ты натворил…когда ты, как обезумевший, боролся за власть, не

гнушаясь никакими средствами, и по твоей вине погиб Гена, неужели это не заставило

тебя одуматься… я надеюсь, я так надеюсь, что ты помогал Филиппу по ошибке, не

разглядев его намерений… дать врагу нашей семьи абсолютную свободу в городе – я никак

не могу тебя понять… неужели ты раскаялся и наивно хотел показать, что все осталось в

прошлом… папа, где бы ты ни был сейчас, знай, что сам я не могу держать на тебя зла, я

простил тебе смерть моего брата и все, что произошло со мной и Адель… и когда я пришел

к тебе и добил тебя – это не была месть… я просто не мог оставить тебя мучиться, ты

бы все равно умер… я не верю в Бога и не знаю, сможет ли меня кто-нибудь понять, но,

убив тебя – так я тебя простил… ), летим дальше – вот по улице бредет мрачный водитель

Семеновых, он все ищет без вести пропавшего друга, хотя тот погиб неделю назад, спасая

Никиту от выстрелов Филиппа, и теперь лежит под надгробным камнем, но не под своим

именем и с лицом своего шефа, искусно воссозданным пластическими хирургами ( …он бы

не бросил меня, не верю, только не он, ведь только накануне говорил, как меня любит… как

хочет уехать со мной, до сих пор он никогда не был так нежен… а если самое худшее… не

могу даже думать об этом… до отъезда – пятнадцать минут…) , тем временем камера, не

мешкая, набирает скорость, летит прочь от троллейбусного парка, вырывается за границы

города Вышнего и в плавном, небывалом прыжке достигает пределов закрытой воинской

части: здесь темно, сплошь леса, едва различима церковь, запутавшаяся в ветвях, – как все-

таки глупы люди, полагая, что ее возвели для оберега, а ведь, напротив, Вышняя церковь

построена здесь, потому как издавна места вокруг считались священным, что, правда,