Iskinder - Пролог

тоже никогда не бывали лишними. Так что реакция Мастеров войны на пламенную речь

своего руководителя была предсказуема, вполне предсказуема. Аудитория слушала

доклад внимательно, воспринимала с одобрением, а в некоторых местах даже выражала

свой восторг пронзительным свистом и довольными выкриками. Шэф, глядя на это

безобразие, мрачнел с каждой минутой.

– Исавы чертовы! – с ненавистью прошипел главком, глядя в «тельник».

– В смысле?

– В смысле!? – грозно сверкнул очами любимый руководитель, – продают право

первородства за чечевичную похлебку!.. Бараны!

– А-а-а… – Денис согласно покивал головой. В библейских сюжетах он был не

силен, но о данном эпизоде представление имел – читал как-то по случаю. – И чё делать?

– Шэф ненадолго задумался, а потом приказал:

– Давай-ка баллон поближе к люку перекинем, – сказано-сделано: вцепившись в

лямки, компаньоны подтащили баллоны с отравой так, чтобы выпускной штуцер можно

было просунуть в люк.

«Похоже он решил их всех потравить… и своих… и чужих… странно однако… –

подумал Денис, но обсуждать с верховным главнокомандующим его же приказы не стал, а

уж тем более, не стал их критиковать, справедливо или нет, рассудив, что: – “Жираф

большой – ему видней!”»

Между тем предвыборная борьба на Конклаве нарастала – слово взял Магистр

ш’Иртан. Он, как опытный оратор, встал на краю трибуны и молча замер, глядя в зал.

Постепенно крики, шум и разговоры в партере стихли и в Зале Выбора установилась

пронзительная тишина.

– Мастера войны!.. Поздравляю, вы сделали мудрый выбор! – с улыбкой,

искренность которой, по меньшей мере не уступала, а то и превосходила, искренность

улыбки свидетеля Иеговы, разбудившего вас ранним субботним утром, начал свое

выступление ш’Иртан. В ответ на эти слова, по залу прокатился недоуменный шепоток, правда сразу сникший. Все собравшиеся знали о непримиримом соперничестве… а если

называть вещи своими именами – беспощадной войне, между Великим Магистром

ш’Иртаном – консерватором и сторонником сохранения традиций Ордена Пчелы и

Гроссмейстером ш’Эссаром – апологетом обновления тысячелетнего уклада Ордена.

Вступительные слова ш’Иртана повергли собравшихся если не в изумление, то в

удивление точно – он хвалил их за одобрение речи своего врага! Мастера войны

навострили уши, надеясь на интересное продолжение и оно не заставило себя ждать.

– Я попрошу встать тех из вас, в чьих жилах течет благородная кровь,

потомственных аристократов. – Партер недоуменно загудел – социальному

происхождению Пчел в Ордене никогда не предавали никакого значения и просьба

Магистра была несколько, скажем так – неожиданной. Но, немного помявшись, Мастера

выполнили просьбу ш’Иртана и в разных концах зала поднялось несколько человек. –

Большое спасибо! – Вежливо поблагодарил он. – Можете сесть.

Гроссмейстер ш’Эссар, будучи человеком умным, опытным и поднаторевшим в

аппаратных интригах, не мог не понимать, что дело принимает нежелательный оборот, но, к своему величайшему сожалению, поделать ничего не мог – Устав Ордена Пчелы был

прост, лаконичен и не допускал никаких двояких толкований: первым на Конклаве

выступает действующий Гроссмейстер со своей программой, после него – претендент на

это звание, затем, если требуется, проводится голосование Мастеров войны и если даже

оно не выявит победителя, ораторы меняются местами: первым выступает претендент, затем Гроссмейстер… правда до этого, за всю тысячелетнюю историю Ордена, никогда не

доходило – если уж выбор приходилось делать Мастерам войны, то делали они это в

первом туре.

Этот пункт в Устав – об очередности выступления претендентов, внес самый

первый Гроссмейстер Ордена Пчелы, легендарный ш’Трой, да и почти весь Устав был его

детищем, не считая всяких второстепенных, большей частью хозяйственных, пунктов.

Сам он, по дошедшим историческим хроникам и легендам не боялся никого и ничего, тем

более конкурентов на свою должность. И то ли из глубокого знания человеческой натуры, предполагая худшее, то ли еще почему, но этим пунктом Устава он сознательно осложнил

положение действующего Гроссмейстера в пользу претендента.

Видимо ш’Трой рассуждал так: у действующего Гроссмейстера есть много средств

и рычагов, чтобы добиться преимущества на Конклаве и средства эти далеко не всегда