Helen - Unknown

Ему открыла Вандервальк, ординарец леди Миши, и Мартинес спросил, примет ли его командующая. Вандервальк ответила, что сейчас узнает, и, вернувшись через несколько минут, сообщила, что леди Чен будет в кабинете.

Вскоре пришла леди Миши, в руке она несла свой утренний чай в чашке, украшенной золотой каймой и фамильным гербом Ченов. Мартинес вскочил из кресла и вытянулся по стойке смирно. Оттого что он ощутил прохладный воздух на обнаженном горле, его пробила дрожь.

- Вольно, - сказала леди Миши. Она думала о чем-то своем, глядя на разложенные на столе бумаги. Потом села на стул с прямой спинкой. - Так чем я могу помочь, капитан?

- Лорд капитан Флетчер... - начал Мартинес, но голос не слушался. Он прочистил горло и попытался вновь: - Лорд капитан Флетчер просил проинформировать вас, что он только что казнил старшего инженера Тука.

Леди Чен вся превратилась во внимание. Она очень аккуратно поставила чашку на фетровый костер и подняла взгляд на капитана:

- Казнил? Как?

- Своим ножом. Во время обхода. Все было... так неожиданно.

До него дошло, что Флетчер долго тренировался. Без подготовки так ловко горло не перережешь.

Он представил, как капитан один в своей каюте вновь и вновь достает клинок и рассекает воображаемое горло - холодные голубые глаза горят, на губах презрительная усмешка.

Миши все внимательнее смотрела на Мартинеса, задумчиво барабаня пальцами по столу:

- Капитан Флетчер объяснил свой поступок?

- Нет, миледи. Лишь сказал, что просто мог сделать это.

Миши тихо вздохнула.

- Понимаю, - сказала она.

Формально Флетчер был прав: любой офицер в любое время и по любой причине имел право казнить подчиненного. Не делали этого по чисто практическим соображением, например, опасаясь гражданского судебного разбирательства по иску патронов жертвы, но даже когда такое случалось, у офицера находилось веское оправдание.

Флетчер просто воспользовался своим правом. Очень, очень редкий случай.

Миши медленно отвела взгляд и сделала глоток чая.

- Хотите что-нибудь добавить? - спросила она.

- Только то, что действия капитана были тщательно спланированы. Он вызвал меня в качестве свидетеля, чтобы я мог доложить вам.

- Ничего во время проверки не могло спровоцировать такой поступок?

- Нет, миледи. Капитан отметил успехи Тука - а потом убил его.

И вновь Миши вздохнула. Она задумалась:

- По-вашему, не было никакой причины?

Мартинес замешкался:

- Капитан и лейтенант Прасад... вчера... расстались. Но если из-за этого ему нужно было кого-то убить, я не знаю, почему он выбрал Тука.

"Возможно, Тук попал под руку", - подумал он.

Миши обдумала его слова.

- Спасибо, капитан, - наконец сказала она. - Весьма благодарна за ваш отчет.

Она явно отпускала его, и Мартинес хотел возразить. Он думал, что Миши попросит его остаться и они вместе попытаются осмыслить, что случилось и почему, а потом решат, что делать дальше. Но леди Чен не оставила ему выбора - вставай, салютуй и уходи.

По пути в свою каюту Мартинес был вынужден пройти мимо апартаментов капитана. Дверь оказалась закрыта. Гарет прислушался, не происходит ли чего внутри.

Чего он ожидал? Взрыва сумасшедшего хохота? Лужи крови, сочащейся из-под двери?

Ничего подобного не было.

Он вошел в свой кабинет и оставил дверь открытой на случай, если с ним захотят переговорить.

Никто не пришел.

Глава 9

С четвертым выпуском "Сопротивления" планету облетела весть о том, что по приговору трибунала подпольного правительства были казнены Лораджин и две его сослуживицы. Сула включила в текст их имена, взяв их из свидетельств о смерти в компьютерной базе Управления госрегистрации.

"Трибунал вынес и другие приговоры, и скоро предателей казнят", - писала Сула.

Это должно их напугать.

В предыдущих трёх выпусках были скрытые метки указывающие, что сообщения рассылали из отеля "Спартекс", занятого наксидами. Сула решила, что "Спартекс" уже достаточно пострадал от служб безопасности, поэтому просмотрела коды сообщений в почте Раштага и заменила код отеля меткой узла флотского штаба.

Пусть мятежники теперь проверяют собственный флот. "Флот сойдёт с ума от счастья", - подумала она.

Пока отправляла привычные пятьдесят тысяч копий, Сула жевала сладкий пирожок с начинкой из красной фасоли, потом облизала пальцы, вышла из базы Управления и повернулась к Спенс и Макнамаре, играющим в только что купленную у уличного торговца головоломку. Это был спутанный проволочный клубок, по которому двигались бусинки, преодолевая перекрестия и иногда перепрыгивая с одной проволочки на другую.