Иван Петров - Томчин

На другой день после пира один из бывших пленных прямо в стойбище захватил в заложники младшего сына Бортэ, мальчишку лет десяти, и поволок между юртами, приставив нож к горлу. Хорошо, что это увидела моя названная мать и закричала, созывая мужчин. Второй раз хорошо, что недалеко были по своим делам двое из моих ближайших телохранителей, и один из них, Джелме, зарубил террориста топором. Причиной нападения, скорее всего, была месть. Расследования не проводили – и так ясно, что ничего у меня из затеи сдружить племена не получилось.

Из большого соседского племени к нам прибыл посол. Жизнь‑то налаживается, выходим на международный уровень отношений, послы пошли. Посол – послом, но на самом деле это звуковое письмо. Заучил наизусть обращение ко мне соседского хана и передает один в один, не занимаясь отсебятиной. Ответ так же озвучит. Бортэ растолковала смысл послания: предлагают заключить военный союз для совместного грабежа прочих соседей и вместе охотиться, если что.

Охота меня мало волнует, если наше племя не будут тревожить хотя бы несколько лет, табуны и отары на пастбищах снимут продовольственный вопрос окончательно. У нас в племени народ на охоту идет только с голодухи, или я просто не видел пока, как богачи охотятся. Искусство владения луком у степняков такое, что понятно – их предки когда‑то были охотниками и били суслика в глаз. Умение полезное, постараемся сохранить, а сусликов, надеюсь, со временем оставим в покое. Пусть люди баранину едят, все‑таки – монголоиды, а это обязывает.

Но соседний хан предложил военный союз, да еще по‑доброму – за это надо хвататься двумя руками. На союз племен не всякий враг решится напасть, а совместную агрессию попытаемся отложить, пока племя не восстановит силы и я уже не смогу сдерживать их грабительские наклонности. Вот тогда и союз пригодится, уменьшим наши потери до неизбежного. Для пущей надежности мы с Бортэ предложили скрепить будущий союз браком ее старшего сына с дочерью старшего сына уважаемого хана, а старшему внуку его отдать в жены одну из дочерей Бортэ. Хан помрет, все в силе останется, раз породнимся с его старшим сыном. По‑моему – хорошее предложение, им и зарядили посла в обратный путь.

Недалеко соседи живут, посол за неделю обернулся. По поводу наших с Бортэ матримониальных предложений ответ прозвучал примерно как – пошли вы в жопу! Вообще‑то даже более оскорбительно, что уж здесь говорить о возможном союзе. Н‑да, чего‑то я вокруг нас и в оценке наших дел явно не доглядел.

На другое утро пришла плохая новость. Нас покинули мой драгоценный дядя‑мародер со своим сыном‑мародером Хучаром и господин Полковник – Алтан, уведший практически всю свою дивизию. Дядя и двоюродный братец тоже увлекли с собой более пяти тысяч воинов. С учетом погибших в резне у меня осталось менее одной дивизии из тех трех, с которыми я начинал поход. С отбывшими тронулись в путь все их домашние, а также табуны, отары и прочее движимое имущество, поскольку недвижимого здесь нет и не предвидится. В один день я потерял почти половину войск, оставшись с неполной дивизией ветеранов и примерно пятнадцатью тысячами разного сброда, который тут же начал расползаться. Хитрые дядя и Алтан кочевали своими таборами по нашей совместной племенной территории, кочевали‑кочевали, и как‑то незаметно перекочевали за ее границы, отправившись искать лучшей жизни и более щедрого покровителя. И, очень похоже, они его найдут в лице соседнего хана, только что пославшего меня в жопу.

Следом пришла информация о многочисленных поджогах на пастбищах на всем протяжении границы с соседом. А я по прежнему ничего не придумал и не мог решить: сниматься нам со стоянок и уводить гражданское население вглубь территории, или подождать дальнейшего развития событий. Народ ускорил темпы расползания. Что‑то будет. Расставил частые патрули под командой надежных людей по горящей границе и стал ждать новой информации.

И она пришла, дурацкая и неприятная до невозможности. Соседушка дал согласие на предложенные нами браки, взял жопу назад и пригласил меня в гости лично, с небольшим эскортом. Господи, до чего меня эти азиатские хитрости задолбали! Вот сидит старичок и думает, что я поверю его ласковым посулам, и он меня зарежет. Он азиат хитрый, а я лох. Баран он, я могу его просто так зарезать, без хитрости, мысль такая в голову придет – и амбец старичку‑обманщику. Чтобы кого‑то зарезать, дед, не обязательно его обманывать, просто воткни нож в правильное место и не парься. До нервного срыва довел, гаденыш! Послал людей, чтобы проехали пол‑дороги, имитируя меня с охраной, а потом вернулись. И пусть думает.