Unknown - o 26827bf23e6c9ef9

уверен,

что недавно прочел это у Маритена " или еще у кого-то". Но

должен

предупредить тебя об одном его совершенно фатальном дефекте: он верит. А

это

может все испортить. Однако у обеих этих церквей есть одна общая

хорошая

черта -- он

и тяготеют к группировкам. Я, кажется, уже предупреждал тебя, что, если

твоего подопечного не удается удержать вне церкви, его надо активно

привлечь

к какой-нибудь группировке вокруг нее. Я не имею сейчас в виду

различий в

вероучении -- в этом плане чем он теплохладиее, тем лучше. Творя зло, мы

вовсе не намерены опираться на их догматы. Самая же потеха возникает, когда

удается возбудить ненависть между теми, кто говорит "месса", и теми, кто

говорит "служба", в то самое время как ни одна сторона, ни другая, вероятно,

не способна установить разницу между учениями Хукера и Фомы Аквината

так,

чтобы объяснения вытерпели хотя бы пятиминутную критику. Все

несущественные

детали -- свечи, облачение клира и прочее -- прекрасная почва для

такой

деятельности. Мы уже порядком выветрили из сознания то, чему учил

этот

невыносимый Павел, толкуя о пище и других пустяках, а именно: человек

нещепетильный должен уступать человеку щепетильному. Ты думаешь, люди

понимают, как применять это в жизни? Казалось бы, один преклонит колени

и перекрестится, дабы не смутить своего брата, а другой воздержится

от

этих знаков благочестия, дабы не склонить брата к идолопоклонству. Так

оно и

было бы, если бы не наша неустанная работа. Без нее разница в

обычаях

английских церквей стала бы, чего

доброго, причиной и рассадником милосердия и смирения.

Твой любящий дядя Баламут.

ПИСЬМО СЕМНАДЦАТОЕ

Мой дорогой Гнусик!

Тот пренебрежительный тон, с которым ты говорил об обжорстве

как

способе ловли душ, обнаруживает лишь твое невежество. Одно из

величайших

достижений последнего столетия -- то, что люди перестали об этом думать.

Во

всей Европе ты вряд ли найдешь хоть одно место, где произносили бы

проповеди

на эту тему, или человека, чья совесть бы этим мучилась. В

значительной

степени мы достигли этого, сосредоточив свои усилия на

чревоугодии

излишества. Насколько мне известно из наших протоколов (а тебе, надеюсь, от

Лизоблюда), мать твоего пациента -- прекрасный тому пример. Она удивилась

бы

(я рассчитываю, что однажды она и впрямь удивится), если бы узнала, что

вся

ее жизнь порабощена этой разновидностью чувственности, а скрыто это от

нее

потому, что ест она мало. Но какое нам дело до количества, если

можно

использовать человеческий желудок и вкус для развития

недовольства,

нетерпимости, немилосердия и эгоизма!

Эта дама в надежных руках. Для официантов и гостеприимных хозяев она

--

сущий ужас. Она всегда отказывается от того, что ей предлагают, и говорит

с

легким вздохом и полуулыбкой: "Ах что вы, мне ничего не надо, кроме

чашечки

чая, не крепкого, но и не слишком жидкого, и малюсенького

хрустящего

сухарика..." Ясна тебе суть? Ей хочется съесть меньше и стоит это

дешевле,

чем то, что ей предлагают, и потому она никогда не воспринимает

как

чревоугодие свою настойчивость, сколько бы хлопот ни доставила она

другим.

Балуя свой аппетит, она уверена, что упражняется в умеренности.

В

переполненном ресторане она вскрикивает при виде блюда, которое ставит

перед

ней усталая официантка, и говорит: "Ах, зачем мне столько! Уберите

это и

принесите примерно четверть..." Если бы ее спросили, она бы сказала, что

поступает так из бережливости. А в действительности она это делает

потому,

что та особая утонченность, которой

мы ее поработили, раздражается, если видит больше еды, чем ей в

данный

момент хочется.

Подлинное значение спокойной, скромной работы, которую годами

проводил

Лизоблюд, можно оценить по тому, в какой степени ее желудок

сейчас

господствует над всей ее жизнью. Пациентка в том состоянии, которое

мы

назовем "мне бы только хотелось". Ей бы только хотелось как

следует

заваренный чай, или как следует сваренное яйцо, или кусочек как

следует

поджаренного хлеба. Но она никогда не находила ни прислугу, ни

друзей,

которые могли бы сделать эти простые блюда "как следует", ибо за ее

"как

следует" открывается ненасытное требование точных и почти