Unknown - o 26827bf23e6c9ef9

в зоне действия Врага. Я знаю, что с помощью удовольствий мы

завладели

многими душами. Тем не менее удовольствие -- Его изобретение, а не наше.

Он

сотворил все радости и развлечения, а наши научные поиски до сих пор не

дали

результатов. Мы можем только побуждать людей к наслаждению тогда, когда

это

запрещено Им. Поэтому мы всегда стараемся отвести человека от

естественных

удовольствий к менее естественным, утратившим связь со своим Творцом

и

приносящим меньше радости. На этом пути формула человеческого

падения

такова: все больше жажда, все меньше удовлетворение. Это надежный

путь,

вполне в духе современной нравственной моды. Завладеть душой человека и н

е дать ему взамен ничего -- истинная радость для отца нашего. А

периоды

спада -- лучшее время для начала такого процесса.

Но можно и еще лучше использовать эти периоды: воспользуйся

мыслями

пациента о своем спаде. Как всегда, основное здесь -- держать его

волю

подальше от разума. Не давай ему даже заподозрить о законе

волнообразного

чередования. Держи его в убеждении, что первый пыл не должен

прекращаться,

что его надо постоянно поддерживать, а нынешняя сухость --

состояние

неизменное. Как только ты укрепишь в нем эту ложную концепцию, ты

сможешь

действовать разными способами. Все зависит от того, принадлежит ли

твой

пациент к типу людей, легко падающих духом, которых можно

искушениями

довести до отчаяния, или к типу людей, охотно цепляющихся за

фальшивые

надежды, которых можно уверить, что все хорошо. Первый тип

теперь

встречается редко. Если окажется, что твой подопечный принадлежит к

нему,

все очень просто. Тебе только следует держать его подальше от христиан

(что

нетрудно в наше время), указывать ему подходящие места в Писании, и пусть

он

трудится над безнадежной задачей -- пытается воссоздать свои старые

чувства

собственной в

олей. Тогда победа за нами. Если же он из людей,

довольствующихся

надеждами,-- заставим его смириться с низкой температурой собственного

духа

и постепенно удовольствоваться ею, уверив себя, что в конце концов она

не

такая уж и низкая. Недели через две ему неплохо задуматься, не были ли

его

чувства

в первые дни обращения несколько преувеличенными. Поговори с ним о

том,

что "во всем надо знать меру". Если тебе удастся, подведи его к

мысли:

"Верить хорошо, но зачем же крайности!" Религия "в меру" для нас так

же

хороша, как полное неверие, и куда смешнее.

Другая возможность -- прямая атака на веру. Когда, твоими трудами, он

примет свой духовный спад за прочное состояние, не мог бы ты убедить

его в

том, что "религиозный период" близится к концу, как и все

предыдущие

периоды? Разумеется, нет никакой логической связи между утверждением

"я

теряю к этому интерес" и выводом "значит, это ложно". Но, как я уже

говорил

тебе, ты должен полагаться на самоуверенную тарабарщину, а не на разум.

От

простого слова "период", по всей вероятности, сработает весь трюк.

Полагаю,

что твой подопечный прошел несколько периодов (все через них

проходили) и

чувствует себя опытней и выше прежних не потому, что относится к

ним

критически, а просто потому, что они уже позади. Надеюсь, ты хорошо

его

подкармливаешь туманными идеями о Прогрессе, Развитии и Исторической

Точке

Зрения, даешь ему достаточно современных биографий? Люди в них

всегда

проходят через разные периоды.

Ясна тебе суть? Держи его разум подальше от простой разницы

между

"хорошо" и "плохо". Очень милы и туманные выражения: "Был у меня

такой

период...", "Я прошел через это..." И не забудь трезвого: "Я

взрослый

человек".

Твой любящий дядя Баламут.

ПИСЬМО ДЕСЯТОЕ

Мой дорогой Гнусик!

Мне было приятно узнать от Пройдохи, что у твоего подопечного

появилось

несколько очень полезных для нас знакомых, а тебе удалось

воспользоваться

этим многообещающим средством. Полагаю, что средних лет супруги, с

которыми

он познакомился, именно такие люди, с которыми и следует знаться: богатые,

элегантные, поверхностно интеллектуальные и блистательно-скептические

ко

всему на свете. По-видимому, они балуются расплывчатым пацифизмом не

по

моральным причинам, а потому, что привыкли относиться свысока ко всему, что