Unknown - ХЕЛЕН СИНГЕР КАПЛАН

важную мысль заключает в себе известная у нас книга П. Я. Трошина (1915).

Ошибочно видеть в ненорма льности только болезнь. В ненормальном ребенке мы

усматриваем только дефект, и потому наше учение о ребенке и подход к нему

ограничиваются констатированием такого-то процента слепоты, глухоты или

извращений вкуса. Мы останавливаемся на золотниках боле зни и не замечаем пудов

здоровья. Мы подмечаем крупицы дефектов и не замечаем колоссальных, богатых

жизнью областей, которыми обладают дети, страдающие ненормальностями. Эти

азбучные истины, которые, казалось бы, трудно оспаривать, идут коренным образ ом

вразрез с тем, что мы имеем в теории и практике нашей специальной педагогики.

У меня в руках памятка, изданная в Швейцарии в этом году. В ней мы читаем

положения, которые звучат для нашей педагогики большим и очень важным

откровением: со слепым ребенком надо обращаться так же, как со зрячим, учить его

ходить тогда же, когда и з рячего, как можно больше давать ему возможность

играть со всеми детьми. Там считается это азбучной истиной. У нас же

утверждается прямо противоположное. Мне кажется, что здесь два направления в

специальной педагогике: одно - ориентирующееся на болезнь, другое - на здоровье.

И данные нашей практики, и данные научной теории одинаково заставляют признать

ложной первую точку зрения в нашей специальной педагогике. Я мог бы сослаться на

некоторые данные в этой области, но ограничусь ссылкой на отчеты по следнего

конгресса в г. Штутгарте (3), имевшего место в этом году, по вопросам воспитания

и обеспечения слепых. Здесь столкнулись немецкая и американская системы. Одна

система ориентируется в воспитании на недостатки слепого ребенка, другая - на

остав шееся у него здоровье. Хотя встреча двух систем и происходила в Германии,

она оказалась сокрушительной для немецкой. Последняя не имеет оправдания в жизни.

2.

Я позволю себе иллюстрировать на одном пункте специального обучения тезис,

который я выдвигаю. Его можно сформулировать так: всякий вопрос специального

обучения есть в то же время вопрос специального воспитания в целом. У глухонемых

поражен орган слуха, все остальные органы здоровы. Из-за поражения слуха

ребенок, будучи глухим, не может научиться человеческой речи. Глухих удается

обучить устной речи, считывая с губ, связывая различные представления с рядом

движений, иначе говоря - научить "слышать глазами". Так, удается научить глухих

говорить не только на каком-нибудь одном языке, но и на нескольких при помощи

кинестетических (двигательных) ощущений, которые у него вызываются при

произношении.

Обучение это (немецкий метод) имеет все преимущества перед другими методами,

перед методами мимики (французский метод), перед методом ручной азбуки

(дактилология, письмо в воздухе), потому что такая речь делает возможным общение

глухого с нормальными людьми и служит орудием выработки мышления и сознания. Для

нас не было никакого сомнения в том, что именно устная речь, устный метод должен

быть поставлен во главу угла при воспитании глухонемых. Но как только вы

обратитесь к практике, сейчас же увиди те, что этот специальный вопрос есть

вопрос социального воспитания в целом. На практике оказывается, что обучение

устной речи дает чрезвычайно плачевные результаты. Обучение отнимает очень много

времени, обычно не научает логически строить фразы, дает произношение вместо

речи, ограничивает словарь.

Таким образом, получается чрезвычайно трудная и запутанная ситуация, которая

в теории разрешается благополучно одним методом, а на практике дает

противоположные результаты. В немецкой школе, где наиболее распространен этот

метод обучения глухонемых ус тной речи, наблюдаются и наибольшие извращения

научной педагогики. Благодаря исключительной жесткости и насилию над ребенком

его удается обучить устной речи, но личный интерес ребенка идет по другому пути.

Мимика в этих школах запрещается, преследуется, но у педагогов нет способа

изгнать мимику. Знаменитое училище для глухонемых И. Фаттера отличалось

наилучшими успехам в этом деле, но уроки устной речи проводились с большой

жестокостью. Учитель, заставляя усвоить трудный звук, мог выбить зуб у уче ника

и, вытерев кровь с руки, перейти к другому ученику или к другому звуку.

Таким образом, жизненная практика расходится с методом. Педагоги утверждают,