Руслан Мельников - Тевтонский крест

Бурцев едва успел поднырнуть под пулеметную треногу. Тем и спасся. А вот МG‑42 – хана. Тяжеленная перекладина, к которой крепился колокол, рухнула на ствол. Смяла, искорежила…

И снова громыхнуло. На этот раз внизу – под ногами, на втором этаже. Башню тряхнуло второй раз. Бурцева подбросило. Приложило мордой о доски.

И еще раз бабахнуло.

Колокольня дернулась, накренилась, скособочилась вся, обращаясь в Пизанскую башню на иерусалимский манер. Кто‑то упорно долбал по трехэтажной постройке фугасками среднего калибра, стремясь переломить, повалить… Хорошо хоть, все горшки с «греческим огнем» уже сброшены вниз. Иначе побились, расплескались, и пылать бы сейчас колокольне адским пламенем.

Бурцев осторожно выглянул через снесенное ограждение. Ага, вот оно что! Меж Скорнячной и Испанской улицами стоит приземистый тягач с пушечкой в кузове… А ствол орудия смотрит на Сен‑Мари‑де‑Латен.

По разбитой, рассыпающейся под ногами лестнице Бурцев сверзился на второй этаж. Ох, и скверно же тут! В каменной кладке, возле окошка‑бойницы две дырищи. Бойцов Бейбарса разорвало в клочья. Куски мяса, присыпанные каменным крошевом, да кишки по стенам. А вот Хабибулле повезло: «огнеметчик» успел слинять до артобстрела.

– Каид! Сюда!

Во‑о‑он он! Кричит, машет рукой. Сарацин укрылся за церковью Святой Марии Латинской. Рядом возится со своей деревянной пушчонкой Мункыз. Алхимик устанавливает орудие на рогатую подпорку. Хабибулла помогает. Модфаа, в ствольном канале которой уже торчит стрела, сейчас здорово смахивала на гарпун. Возле «гарпуна» тлеет подпаленный трут.

«Наверное, селитрой‑барудом пропитан, вот и не гаснет», – мелькнула мысль.

– Василий‑Вацлав! Скорее! Беги!

Собственно, Бурцев не имел ничего против. Очередной снаряд ударил в колокольню, когда он выскакивал на церковный двор. Сверху обсыпало битым камнем. И колокольня переломилась‑таки надвое. Повалилась… К счастью, в противоположную сторону.

Бурцев добежал до сарацинского артиллерийского расчета.

– Мункыз, «шайтанова повозка цела»?

– А что с ней сделается? Стоит себе под охраной, где ты ее и поставил, каид. Громы и молнии Хранителей туда не залетают.

– Но ты‑то сам почему здесь? И какого шайтана притащил сюда свою долбаную модфаа?

– Выдолбленную, – невозмутимо поправил Мункыз. – Я прикрою, если немцы полезут оттуда.

Старик кивнул напролом, оставленный «Рысью».

– Один, что ли, прикроешь?

– Почему один? Хабибулла рядом. Он чудом спасся из башни с колоколом, когда на нее обрушились громы Хранителей. Не зря, видать, нарекли его Любимцем Аллаха[227]. И ты тоже здесь, Василий‑Вацлав, по милости Всевышнего. А там вон, видишь, Франсуа стоит. Он обет дал, что умрет, но не подпустит к церкви аль‑Кумамы ни одного немца. Так что вовсе не один я.

Неподалеку, обратив взор к ротонде, увенчанной крестом, действительно сосредоточенно молился рыцарь несуществующего уже ордена Иоанна Иерусалимского. Поверх кольчуги – красная накидка с белым госпитальерским крестом. На голове – открытый яйцеобразный шлем со стрелкой‑наносником. На боку – тяжелый рыцарский меч. Щита нет. На щит в этой битве надежды мало. Подле Франсуа стоял на привязи трофейный конь. Крупный гнедой жеребец из тевтонских конюшен. Конь нервно косил глазом.

– Где остальные твои люди, Мункыз?

– Я приказал им укрыться в храмах и подземелье. Чего зря головы подставлять под гром шайтана?

Снова где‑то разорвался снаряд. Да не где‑то: в куполе Церкви Гроба Господня, прямо под крестом, зияла здоровенная пробоина. Кажется, немцы намеревались смести всю высотку, захваченную противником. Святыни и памятники архитектуры в расчет не принимались.

Франсуа перестал молиться. Вскочил, взвыл, потрясая мечом. Переход от благочестивой беседы с Господом к ярости берсеркера был стремительным и впечатляющим.

Просвистела и шлепнулась под Сен‑Мари‑де‑Ла‑тен мина. Визг осколков заставил Бурцева и обоих сарацинских пушкарей пригнуться. Франсуа даже не склонил головы. Рыцарю, правда, повезло. Его коню – нет. Рослый тевтонский жеребец рухнул как подкошенный. Еще один пронзительный полувой‑полусвист. Еще один взрыв. Мля! Вот только минометного обстрела им сейчас не хватало. Надо было что‑то делать. И с артиллерийской установкой, что безнаказанно лупит прямой наводкой. И с минометчиками.

Бурцев выглянул из‑за укрытия.

– Вай! – встрепенулся Мункыз. – Куда ты, Василий‑Вацлав?!