Руслан Мельников - Тевтонский крест

Вне зависимости от результатов прикладного опыта с пленницей, которая по воле судьбы стала живой башней перехода, задача экипажа «раумбота» оставалась неизменной: доставить ядерный груз к развалинам платц‑башни под Римом, сделать из «кляйне атоммине» «гроссе магиш атоммине», запустить часовой механизм и рвать когти обратно в Венецию.

Цайттоннель нужен был фашистам позарез и любой ценой. Поэтому, если итальянская операция по какой‑либо причине сорвется, имелся приказ продублировать ее через месяц с использованием иерусалимской «гроссе магиш атоммине». В случае же «особо неблагоприятных обстоятельств» следовало не ждать новой полной луны, а организовать срочную эвакуацию личного состава, удалиться от Иерусалима не менее чем на десять километров и при помощи часового механизма взорвать резервную «атоммине» до окончания полнолунной ночи.

Об эвакуации шлюссель‑менша, кстати, ничего не говорилось. У малопольской княжны Агделайды Краковской имелись два пути. Либо – при удачном проведении опыта по переброске в будущее «человека‑ключа» – отправиться в центральный хронобункер СС, либо – если эксперимент провалится – оказаться в эпицентре ядерного взрыва. Между тем что‑то подсказывало Бурцеву: захват «полковником Исаевым» эсэсовского катера с ядерным грузом на борту относится к категории «особо неблагоприятных обстоятельств». А значит, кровь из носа, но до полнолуния им нужно попасть в Палестину. Что совершенно нереально без эсэсовского «раумбота».

«Что ж, помоги нам Господь, – подумал Бурцев. – И прилив».

Прилив не помог. Поболтал туда‑сюда, но засевший в гальку киль не выдернул. С отливом же катер и вовсе лег на борт. Что? Что теперь‑то делать? Единственное, что они могли предпринять, – это максимально облегчить судно до следующего прилива. Нужно было избавляться от лишнего балласта. А основной балластом сейчас – под палубой.

– Воевода! – легонько стукнул булавой в дверь рубки раскрасневшийся Гаврила Алексич. – Мы тута трюм ужо вскрыли.

Ага, пришла пора познакомиться с атомной пассажиркой Третьего Рейха поближе.

В грузовой отсек «раумбота» Бурцев спускался с почти суеверным ужасом.

Глава 66

«Кляйне атоммине» только называлась «кляйне». На самом деле заряд представлял собой жестко закрепленную массивную и угловатую конструкцию размером с небольшой джип. По форме хреновина отдаленно напоминала домовину. Ну, фашики! Вот, блин, какого «гроба» они хранители!

Ох, и не по себе же было стоять напротив ядерной дубинки цайткоманды. Где‑то там, за толстой оболочкой, ждала своего часа смерть. Сама‑то, костлявая, нетяжела. Килограммов тридцать чистого уранового веса, может, и того меньше. А вот ее саркофаг – ого‑го на сколько потянет! Защитные свинцовые прокладки, детонирующая взрывчатка, хренова уйма вспомогательных приспособлений и что там еще бывает в атомных потрохах...

М‑да... К торпеде такую махину не прицепишь. И не всякий самолет ее поднимет. «Мессершмитту» эта задача точно не по силам. А вот подогнать заряд к цели на катере да выгрузить краном‑подъемником на берег – самое милое дело.

Так, а это что за ящик? Неужто радиометр? Точно! Здоровый, громоздкий. Шкала под стеклом и чуткая стрелка – на виду. Немчура заботилась о своем здоровье, следила за радиационным фоном. А фон в трюме был чуть выше нормы. Совсем чуть‑чуть. Самую малость.

Еще поблизости имелся взрыватель. Вот он, родимый, лежит отдельно, рядышком, аккуратно упакованный в коробочку. Простенький, надежный, снабженный детонатором и часовым механизмом. Будильничек, мля, для старушки с косой...

Бурцев аккуратно извлек взрыватель из упаковки, осмотрел. Цилиндр с кулак толщиной. Внизу – резьба. Ясно: запал вкручивается в гнездо соединительной трубки, конец которой едва выступал над верхней поверхностью «атоммине». До поры до времени гнездо опечатано и завинчено контрольной пробкой‑пустышкой. В верхней части цилиндрической болванки взрывателя – предохранительный колпачок тревожно‑красного цвета. И циферблат. Все просто. Как в большой гранате. С часами. Устанавливай время, сворачивай колпачок – и веди обратный отчет.

Бурцев обошел мину. Ну, что... Вероятно, тактический атомный заряд. И если немцы считают достаточной десятикилометровую зону эвакуации, то, наверное, не очень мощный. Несмотря на впечатляющие размеры. Вряд ли больше килотонны. Ну, полторы от силы. Оружие примитивное, по меркам конца двадцатого – начала двадцать первого столетия. Но не по меркам тринадцатого. Да и вообще... Гробик‑то – массового поражения, как ни крути. Уж коли рванет – мало не покажется.