Руслан Мельников - Тевтонский крест

Помимо «кляйне атоммине», в трюме – за специальной перегородкой – хранились боеприпасы к носовому орудию и кормовой зенитке. Тут же – оружие команды: несколько «шмайсеров», ящик гранат и даже фаустпатрон с несколькими зарядами. Хорошо, блин, не сдетонировало все это добро, когда катерок сел на мель! Но вот то, что «раумбот» остался без крана, было паршиво. Руками тяжеленный атомный заряд из трюма фиг вытащишь.

– Может, просто расколошматить этот ящичек? – предложил Освальд, поигрывая мечом. – Разрубить, развалить... А уж потом как‑нибудь по кусочкам наверх, а?

Расколошматить?! Разрубить?! Развалить?! Бурцев покрылся холодным потом. Даже если «кляйне атоммине» не взорвется, то...

– Хочешь облысеть, как Казимир Куявский? Или желаешь лишиться мужской силы, да, Освальд? Надоели тебе веселые ночки с Ядвигой?

– А при чем тут это‑то? – насупился добжинец.

– Ну, как бы тебе объяснить... Видишь ли, там внутри таится страшное колдовство. Радиация называется. Волосы из головы вырывает до последней волосинки, а уж как бьет...

– Волосы вырывает? – испуганно пробормотал поляк. – Бьет?

– Ага. Неощутимо, но наверняка. И знаешь, куда самый первый удар наносит? Аккурат пониже пояса да промеж ног. И никакой доспех тебя не спасет. Ну, разве что свинцовые шоссы потолще. У тебя есть штаны из свинца, Освальд?

Добжиньский пан покачал головой, попятился:

– Нет.

– Вот и не вздумай ломать этот, как ты выразился, «ящичек». Пусть остается здесь. Пока.

Неприятное обстоятельство, но ничего не поделать. Придется уменьшать осадку судна иначе. Ну, к примеру, два орудия на борту им ведь совсем ни к чему? Бурцев колебался совсем недолго, прежде чем отдать предпочтение 20‑миллиметровому зенитному пулемету на корме. А тяжеленную 37‑миллиметровую дуру «Флак‑36» – на фиг! В тринадцатом веке большой калибр – это большая роскошь. А в их незавидном положении – еще и уйма лишнего веса. К тому же обращаться с пулеметом проще. И как‑то привычнее.

За борт полетел весь боекомплект носового орудия. Следующей была сама пушка. Бурцев дал добро на демонтаж «Флака». Демонтировал Гаврила Алексич. Булавой.

Вслед за сбитой с лафета 37‑миллиметровкой в воду ухнули боеприпасы к кормовой зенитке. Бурцев оставил на борту лишь самую малость: хватит теперь, разве что, на пару‑тройку скоротечных стычек.

Потом настала очередь мелочевки. Все, без чего можно было обойтись и что можно было отломать, отвинтить, отодрать, вырвать с мясом, шло на дно. Куча железа под катером росла. Бурцев скрепя сердце оставил только оружие своей дружины. Уж очень просили ребята: без привычного метательно‑колюще‑рубяще‑дробящего боевого барахла они чувствовали себя голыми. Пощадил воевода также один «шмайсер», один фаустпатрон с парой кумулятивных зарядов да ящик ручных гранат. Все...

Последними за борт полетели увесистый взрыватель «атоммине» и массивный радиометр.

И снова прилив... Облегченный «раумбот» выровнялся, чуть приподнялся, заскрежетал днищем по грунту. Их подтолкнуло раз, другой. И все же... все же мель еще цепко держала свою жертву.

Запускать двигатели на мелководье Бурцев не решился – опасался за изувеченные винты. Полетят – тогда точно кранты. Даже если удастся выбраться на глубину, в лучшем случае им будет обеспечен длительный дрейф на неуправляемом судне.

Вода между тем вот‑вот поднялась до максимума. А долбаный катер стоит себе на месте. Эх, еще бы немного, еще бы совсем чуть‑чуть. Но как раз этому‑то «чуть‑чуть» взяться неоткуда. Неужели же все напрасно?! Неужели все зря?!

Ну же! Ну!

Ни‑че‑го!

– Была б волна малость посильнее, – крякнул с досады Дмитрий. – Сняло бы эту железную ладью – как пить дать, сняло бы...

А что?! Бурцев встрепенулся. Волна, говоришь, Дмитрий? Что ж, будет волна!

Осмотрелся вокруг. Сев с разгона на мель, они растеряли не все бортовые щиты, навешенные экипажем. По бокам катера – вдоль палубного ограждения – висело еще с полдюжины. Большие, дощатые... Сойдут, родимые...

– Щиты с бортов! – приказал Бурцев. – Вязать плот!

– Так мы ж не поместимся на нем все, Вацлав! – Пан Освальд непонимающе лупал глазами. – Да и не уплыть нам далеко на плоту‑то!

– Делать, что говорю! – рассвирепел Бурцев. – Быстро! Пока вода не ушла!

В полнейшем недоумении, но они все же делали. И делали быстро.

– Все! Хватит!

Четырех наспех стянутых ремнями щитов было достаточно. Бурцев покрепче примотал к ненадежному плавсредству гранатный ящик и зенитный магазин с двумя десятками патронов. Приказал спустить – только аккуратно, слышите, остолопы, аккуратно! – импровизированную плавучую мину за борт. Прыгнул в воду сам. Отбуксировал взрывоопасное сооружение подальше. Вернулся.