Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Еще останется.

– Точно? А то ведь за вранье и по ушам схлопотать можно.

– Я не вру. Мы подготовили катер к длительному походу. Только ждали приказа.

Да, не врал. Так не врут. Моторист готов был сейчас отвечать на любые вопросы.

– Ваша боевая задача? Куда собирались отплывать? Зачем?

Задумчивое молчание...

– Слышь, не упрямься, а? – устало вздохнул Бурцев. – Смысла все равно нет. Мы ведь перероем капитанские бумаги, перетрясем корабельный журнал до последнего листочка.

Немец не произнес ни словечка. Насупился, набычился, надулся, как лягуха, – и молчок.

– Какой‑то ты все‑таки непоследовательный, парень. – Бурцев принялся шарить по рубке. Пленник, косясь, наблюдал за ним. – Вызвался в помощники – так помогай до конца, будь любезен. Ага, вот оно...

Под штурманским столом обнаружился запертый ящик. Не ящик прямо – целый сейф. Небольшой, правда. И не так уж чтоб очень крепкий. Зато с хитрым кодовым замком.

– Здесь, да?

Немец отвел взгляд.

– Значит, здесь. Как открыть?

– Я не знаю кода, – отмазался немец. – Из всей команды только капитан...

– Понял. Ладно, фиг с ним с кодом – обойдемся. – Бурцев повернулся к Гавриле: – Алексич, будь другом, шарахни‑ка булавушкой по этому замочку пару разиков.

Хватило одного.

Гаврила ухнул. Булава грохнула. Ящик открылся. Развалился, если уж быть более точным.

Из‑за искореженной дверцы Бурцев извлек пухлый планшет с документацией, кучу карт и три увесистых гроссбуха: судовой, или, вернее, шканечный, поскольку речь идет о военном судне, журнал; машинный журнал и журнал радиосвязи.

– То‑то же, помощничек, – Бурцев бросил на пленника насмешливый взгляд. – Ну, так что, нам читать или сам все расскажешь?

– Расскажу, – моторист «раумбота» обреченно, даже как‑то демонстративно обреченно вздохнул.

Немец тупо пялился перед собой и говорил прежним – бесцветным, пришибленным каким‑то голосом. Монотонным, убаюкивающим. И всё же что‑то неуловимо менялось в облике пленного. Перемены эти постепенно проступали на бледных губах слабой, едва заметной усмешкой. Отстраненной, безумненькой такой, жутковатенькой улыбочкой. «С ума он сходит, что ли?» – изумился Бурцев. Даже испугался немного. Только сумасшедших на борту им сейчас не хватало!

– Мы должны были обогнуть Апеннины, войти в Тибр и держать курс на Рим...

О как! Все пути, значит, ведут в Рим. И водные в том числе. Но зачем туда понадобилось немецкому «раумботу»?

– Вам что, назначена аудиенция у папы? Цайткоманда вступает в переговоры с Римской католической церковью?

– Нет. У нас была иная задача.

– Иная? Взять Рим штурмом?

– Уничтожить Рим, – спокойно ответил пленник. – Ну, и кое‑что еще...

Ну, точно, блин, сбрендил фашик!

– Не смеши, парень. Вашей лоханке, конечно, не составит труда потопить в морском бою любое здешнее судно или развалить какое‑нибудь островное рыбацкое поселение, но Рим это все‑таки Рим. 37‑миллиметровой пушки на носу и кормового зенитного пулемета маловато будет, чтобы сровнять с землей такой город. Или... Или, может быть...

Бурцев глянул на Джеймса. Папский брави говорил ведь о готовящейся атаке на Рим. Говорил и о том, что Хранителей Гроба привлекла тамошняя платц‑башня. А еще говорил...

Шпион и киллер Святого Престола был сейчас бледнее немца. Испарина на лбу, подрагивающая сталь кольтэлло в руке... Джеймс ловил каждое слово пленника. Прищуренные глаза сверлили спину человека за штурвалом.

...еще брави говорил, будто немцы замыслили раздолбать Рим, смести на фиг Вечный Город неким чудо‑оружием. Блин, а если пресловутое вундер‑ваффен – это и не сказка‑страшилка вовсе, а объективная реальность?! Но как? Ведь катер... Всего лишь одинокий катерок с пушкой и пулеметом... да, быстроходный, да вместительный...

Вместительный!

– Что у вас в трюме?! – севшим от волнения голосом спросил Бурцев.

Немец снова медлил с ответом.

– Давай валяй, чего там. Раз уж помог нам угнать эту посудину из венецианского порта...

– Помог, – согласился немец. – Чтобы вы не сделали этого сами.

Новая загадка!

– Чего? Чего не сделали?

Нехорошая какая‑то нервная усмешка на устах эсэсовца становилась все явственнее. Вообще‑то, не улыбаются так сломленные предатели. Бурцев встревожился. Моторист походил на запуганного пленника все меньше и меньше. «Тянет время! – вдруг понял он. – Отвлекает внимание на разговоры! Специально тут гнилой базар развел, чтобы... Чтобы что?»