Руслан Мельников - Тевтонский крест

– К чему ты клонишь? – Глаз Джезмонда Одноглазого чуть прищурился.

– Я хочу знать то, что известно тебе. Пришла пора объясниться до конца, Джеймс.

Брави медлил с ответом совсем недолго. Но заминка все же была очевидна.

– Ладно, давай объяснимся. Только быстро. Что именно тебя интересует?

– Почему люди дожа прибыли сюда с веревками? Почему начали вязать нас, даже не попытавшись договориться? Ты утверждал, будто мы нужны синьору Типоло как союзники. Но до сих пор я считал, что союзников встречают иначе. Или в Венеции так принято?

– Сознаюсь, я гм‑м... несколько исказил факты. Чтобы не нервировать тебя и твоих друзей раньше времени. Дож, действительно, весьма заинтересован в союзе с любыми силами, которые представляют опасность для ордена Святой Марии и особенно – для Хранителей Гроба...

– Но?

– Но прежде чем вступить в контакт, синьор Типоло намерен досконально изучить потенциального союзника. Дож – разумный политик, он не любит неожиданностей и неопределенности. С отцом Бенедиктом и Хранителями Гроба синьор Типоло уже обжегся. Больше не желает.

– Ну и изучал бы себе на здоровье! Зачем вязать‑то сразу?! Что, нельзя было просто побеседовать? Сели бы, выпили по бокальчику венецианского винца, как цивилизованные люди. Пообщались бы по душам. Задал бы твой синьор Типоло мучащие его вопросы, мы бы ответили...

– И вы бы сказали всю правду? Не будь наивным. Пленники под пытками расскажут больше, чем поведают по доброй воле гости и послы. А уж развязывать языки палачи синьора Типоло умеют не хуже пыточных мастеров отца Бенедикта.

– А вот один наш общий знакомый, – Бурцев указал взглядом на труп кондотьера, – говорил, будто дож больше не является полновластным хозяином своих тюрем.

– Это ложь, рассчитанная на тевтонов и Хранителей. От нижних этажей Поццы и до свинцовых крыш Пьомби любое слово синьора Типоло – закон.

– Что ж, охотно верю. Но если дож задумал бросить нас в свои застенки и подвергнуть пыткам, как после этого он намеревался заключать с нами же союз против немцев?

– Не с вами. На самом деле замысел был такой. Сначала вытянуть из вас информацию: кто и почему угрожает могущественным Хранителям Гроба в далеких Новгородских землях. А уже потом – имея на руках все козыри – вступать в переговоры с силой, которую вы представляете.

Бурцев невольно улыбнулся. Вот бы удивился дож‑интриган, узнай, что никакой такой загадочной «силы» нет и в помине!

– Ваша же участь, увы, была предрешена заранее, – спокойно продолжал Джеймс. – Вы бы просто исчезли. Без следа. Ну, или, может быть, ваши тела всплыли бы в каком‑нибудь из городских каналов. Тот, кто после этого пожелает выяснить правду, узнает, что вы находились в крепости Санта‑Тринита – в плену у тевтонов и Хранителей Гроба. Тот же, кто станет копать глубже, выяснит, что вас у отца Бенедикта похитили «заговорщики» из Венецианского Сената. Те самые, что предварительно выкрали и кольцо дожа. А синьор Типоло окажется ни при чем.

– Хорошо, другой вопрос. Почему кондотьер изменил место встречи, не поставив тебя в известность? Почему мы так и не доплыли до Греховного кладбища? И почему, наконец, тебя самого хотели убить? Есть соображения на этот счет?

– О, да. Теперь есть. Моя смерть тоже была задумана с самого начала.

– Ты слишком много знал?

– Сверх всякой меры. По сути, я единственный человек во всей этой истории, не преданный с потрохами синьору Типоло. Я работал за деньги, а значит, за деньги мог бы выдать тайну дожа Хранителям Гроба.

Глава 35

Бурцев усмехнулся:

– Вообще‑то, эта логика не лишена здравого смысла.

– Возможно. Но, наверное, дело не только в этом. Мой труп удобно предъявить в качестве доказательства.

– Доказательства чего?

– Что люди дожа напали на след заговорщиков и убийц отца Бенедикта и что синьор Типоло находится на стороне Хранителей Гроба. Меня бы опознала стража Санта‑Тринита. Немцам объявили бы, что Джезмонд Одноглазый не пожелал сдаваться и при аресте погиб в схватке с городской стражей. Так что труп брави – хороший козырь в этой игре. Труп лишнего не скажет, но при этом скажет достаточно.

– Но кондотьер с перстнем дожа и двое его подручных? Их ведь немцы тоже запомнили. Наверняка запомнили!

– Их ждала бы участь тевтонского кнехта. Вряд ли синьор Типоло пощадил бы кондотьера и гвардейцев. Слишком опасно...

– И они не догадывались об этом?

– Все трое – преданные, тупые и жадные псы дожа. Псам обещали награду и надежное укрытие за пределами Венецианской республики – этого оказалось достаточно. Только вот синьор Типоло редко исполняет свои обещания.