Руслан Мельников - Тевтонский крест

Как понял Бурцев из беглого рассказа, Гаврила повел воинов прямиком к балвохвальской башне. Мчались во весь опор. Потом услышали выстрелы. Гаврила приказал дружинникам, не подставляясь под «невидимые стрелы», отвлечь внимание противника. Сам же, спешившись, отправился к древним развалинам в обход.

Пока эсэсовские автоматчики из внешнего кольца оцепления почем зря палили на шум, на крики и неясное мельтешение среди деревьев, Алексич влез на холм, откуда хорошо просматривались балвохваль‑ские развалины, и неожиданно для самого себя вышел с тыла к пулеметному гнезду эсэсовцев.

В скоротечной рукопашной схватке с богатырем‑новгородцем расчет «MG‑42» не имел никаких шансов. Булава Гаврилы в два счета размазала обоих пулеметчиков по окопу. Только тогда сотник и обнаружил, что неугомонная Ядвига тайком следовала за ним.

Пока Гаврила шипел и бранился, полячка легла к пулемету. Бывшая кульмская шпионка хорошо запомнила уроки стрельбы, что давал ей Бурцев. Ну, а немцы, сидевшие в развалинах, были видны с холма как на ладони. И Ядвига вдарила.

Наверное, опытный пулеметчик покрошил бы гитлеровцев в капусту, она же... Вряд ли полька нанесла серьезный урон противнику, но напугала основательно. Под плотным беспорядочным пулеметным огнем эсэсовцы отступили с позиций, попрятались кто где и не смогли уже сдержать команду Бурцева. Не заметили и проскользнувших к платц‑башне Гаврилу с Ядвигой.

– Ну, ты даешь, Ядвижка! – только и вымолвил Бурцев.

– А что такого? – Рыжая улыбнулась, хлопнула ресницами. – Я ж все прекрасно помню, Вацлав. Громомет – как арбалет. Нужно направить его на цель и нажать на крючочек внизу. Сразу полетят «невидимые стрелы». Главное – не бояться шума. Я и не испугалась. Я все делала так, как ты рассказывал и показывал. Было даже весело!

«Слава Богу, нас в запале не перестреляла!» – подумал Бурцев.

Вслух похвалил:

– Молодчина! Прямо, Анка‑пулеметчица, да и только!

Полька польщено улыбнулась. Напомнила:

– Ядвигой меня вообще‑то кличут.

– Там немцы скоро оправятся, – напомнил Бурангул.

В самом деле. Медлить нельзя. Или уходить, или готовиться к бою.

– Сыма Цзян! – позвал Бурцев.

Не было нужды – китаец уже творил заклинание перехода. И – сработало! Сработало ведь! Засияла, заструилась колдовским светом из‑под замшелых глыб пробуждающаяся древняя магия. По основанию разрушенной арийской башни расходились мерцающие круги. Портал не был заблокирован! Ха! Видимо, отцу Бенедикту известны не все древнеарийские хитрости.

Багровое сияние становилось густым и ярким. Пелена древней магии наползала на камни, окутывала группку людей. От холодного кроваво‑красного света слепило глаза.

Стрельба стихла – сотня Алексича либо отступила, либо перебита вся до последнего бойца. Вокруг слышались только крики на немецком. Эсэсовцы, уже не таясь, в открытую сбегались к пульсирующему магическому кокону. Но не стреляли – по‑прежнему боялись задеть «полковника Исаева». Еще надеялись взять живым. На этот счет, видимо, имелся строгий приказ. У Бурцева такого приказа не было. Последние «шмайсеровские» пули он выпустил в расплывающийся мир. Там, за багровой границей, упали две зыбкие фигуры. Потом и целиться, и просто смотреть стало нестерпимо больно.

Бурцев зажмурился.

Магический переход завершился.

Глава 19

Бетонная коробка. Большая, просторная... Бетонный пол, бетонный потолок, три бетонные стены. Вместо четвертой – стальные ворота. Именно вместо – то бишь во всю стену. Этакие огромные, ангарные. Запертые и тоже окрашенные в грязно‑серый, бетонный цвет. За воротами вроде бы плескалась вода. Да и вообще сыровато было тут...

В стене напротив ворот – маленькая, почти не выделяющаяся на общем фоне дверца. Бронированная, похоже, с мутным окошком в ладонь величиной. И здесь заперто!

Под потолком, разгоняя остатки багровой магической мути, тускло светится одинокая голая лампочка. Хм, что‑что, а электрогенератор, значит, поблизости имеется. По углам вверху виднелись щели, с массивными жалюзи в два‑три слоя. Вентиляция, что ли? Если так, то работала она из вон рук плохо: в помещении душно и затхло. Бурцев снял шлем. Ох‑хо‑хо... На привычные арийские башни перехода все это походило мало. Кто ж так облагородил древние руины? И бетоном залил, и ворота нацепил, и лампочку под потолком подвесил.

Его спутники, позвякивая железом, недоуменно топтались вокруг, ощупывали шершавые стены. Да уж такую диковинную кладку им, наверное, видеть еще не доводилось. Богатырь Гаврила подошел к двери, навалился плечом. Дверь не поддалась.