Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Ну же, не тяни, отец!

Китаец ответил с печалью в голосе и диким акцентом, выдававшем крайнюю степень волнения:

– Будь здеся ваша полный тройня – твоя сама, Васлав, рыжий Ядвига и твой красавиц жена Агадалайда, сразу сталось бы хорошо. На ваша троя положил печать просветлений колдовской Взгужевежа‑башня. Такой печать – большой сила. Если из вся ваша трое наделать одна инь‑янь‑связя, тогда, можется, и получивается совладать с магическая блока. Можется... Моя точно не знавать.

Что за «инь‑янь‑связя» имел в виду китаец, Бурцев уточнять не стал. Все равно... Аделаидки с ними нет, а значит...

– Это отпадает, – скрипнул зубами Бурцев. – Другие варианты? Говори все, что знаешь!

Глава 20

Старик пожал плечами, уселся по‑татарски на бетонный пол и с безнадежно‑невозмутимым видом буддиста‑смертника завел нараспев:

– Если дыхание космическая Дракона[118] – всемогущая повелителя магическая сила, которая...

– Твою мать! – взорвался Бурцев. – Брось ты эти свои китайские заморочки – не до них сейчас! Русским языком скажи. И покороче. По‑жа‑луй‑ста, отец!

– Если вечный незримый энергия ци, – бесстрастно бубнил Сыма Цзян, – вибрирующий во вся наша мира от начальная времена и до конечная...

– Еще короче... – взмолился Бурцев.

Китаец вздохнул – обиделся. Покачал седой головой, сетуя на непроходимую тупость и невыдержанность собеседника. Встал. Объяснил сварливо:

– Моя говориться: есть ци. Вездя есть!

– Везде. Ци. Энергия такая. Знаю, – кивал Бурцев. – Дальше?

– Ци – это гармоний мира.

– И что?

– Ци мира держит вся на своя места. И магическая сила арийская колдуна держит в башня перехода. И не отпускается ее внаружу.

– Понял. Вроде как равновесие сил...

Бурцев ударными темпами постигал основы древнекитайской философии применительно к древне‑арийской магии. Галопом по китаям, блин! Да с хромым на арийское копыто конем!

– Твоя хоть и глупая, Васлав, но хорошо соображается, – отвесил старик сомнительный комплимент.

Назидательно подняв мозолистый крепкий палец, Сыма Цзян продолжил:

– Равновесий нарушивается, когда малая колдовская башня открывает дорога из большая башня для древняя арийская магия и для человек, который пользуйся этот магия.

– Ясно.

– Равновесий нарушивается тоже, когда якоря‑заклинания выплескивай древняя магия из большая башня...

– И это понятно, – поторопил Бурцев.

– Но ци много вездя и во вся. И вездесущийся ци быстро загоняй магия обратно в башня. Поэтому много и долго арийский магия не бывайся.

– Да не ходи ж ты вокруг да около, е‑пэ‑рэ‑сэ‑тэ! Скажи, как можно быстро высвободить магию перехода без малых башен, «якорей», блоков и прочей колдовской чепухи!

– Сломать гармоний между ци и древняя заклятия ария, – вздохнул китаец.

– Так за чем же дело встало? Ломай! Или религия не позволяет?

Китаец понуро опустил голову.

– Для такой дела нужен очень‑очень громадный и очень‑очень плохой энергия, Васлав.

– Некромантия? – похолодел он.

Н‑да, с этим у них туго. Помнится, фашистские эзотерики, чтобы победить время и забросить в прошлое цайткоманду фон Берберга, использовали некротическое поле польских концлагерей. Здесь же такой номер не пройдет.

Сыма Цзян покачал головой:

– Твоя не угадалась. Хуже, чем магия большая смертя.

Бурцев ругнулся – обреченно и с матом. Если уж даже «большая смертя» им не помощница, то...

– Что тогда?

– В Поднебесная эта зовется ша ци – энергия пустых сил разрушивания. Вроде та, который убивал колдовской Взгужевежа‑башня, только еще больше.

– Да куда уж больше‑то!

Вообще‑то Взгужевежу «убивал» взорванный склад с боеприпасами цайткоманды. Штабеля ящиков с оружием, гранаты, мины и патроны, наваленные под потолок – по самое не хочу, – вот и все ша ци.

– Больше‑больше, много больше, – твердил китаец.

– Ну, больше – так больше, фиг с тобой.

Сыму все равно не переупрямить, если дело касается древнекитайского многомудрого бреда. Пусть уж стоит на своем и бредит себе дальше. Главное Бурцев уже уяснил: чтобы высвободить сейчас магическую силу арийской башни, требуется невиданная разрушительная мощь. Они ею не обладают – и точка.

– А еще нужно, чтобы какая‑нибудь колдуна в другая места и время указалася путя для освобожденная магия ария, – добивал неуспокоившийся китаец. – И чтобы тама и здеся был ночь полной луны. Только тогда ша ци делай дырка в ци. А магия арийская колдуна делай вечная коридора через весь время и места. Эта сложная, Васлав. И не нам эта под силу.